Геннадий Якушин - Волк

Я карабкаюсь все дальше, все глубже незнакомыми мне маршрутами, делаю какие-то крюки. Я хочу найти того, чьи ледяные пальцы только что ползали по моему лицу. И вот фонарик памяти в какой-то отмирающей из-за ненадобности и уже не пульсирующей части мозга высвечивает что-то несообразное, похожее одновременно и на животное и на человека.

И в этот момент звонит телефон. Я снимаю трубку.

— Алло, Гена, ты? — слышу я женский голос.

— Да! С кем я говорю?

— Это я, твоя знакомая Макошь. Извини, что обращаюсь по телефону. Много работы и совершенно нет времени для личной встречи. Скажи, ты уже чувствовал присутствие того, кто занял твое место?

— Еще как! У него мой облик.

— А где его логово?

— Точно не знаю, но догадываюсь.

— Я думаю, его надо искать в юрском периоде. Почему ты такой невнимательный? Я же тебя предупреждала об опасности. Неужели ты не обратил внимания на нож в посудомойке? Он торчал в сливной решетке вверх лезвием. Ты же чуть на него не напоролся. Постарайся хоть не потеряться и не заблудиться во времени!

«Странный звонок, — думаю я. — Может быть, это дурацкая шутка. А может, у меня и в правду была белая горячка?! А такие вот звонки — ее остаточные явления?» Близкие толкуют, будто я из нее только что выкарабкался. Мама же по этому поводу ничего не говорит. Она меня только просит не работать так много:

— Переутомился ты, сынок, сильно перенервничал. Столько на тебя в последнее время свалилось!

Живу я отдельно от всех. Я купил себе квартиру. Моя квартира уютная и удобная. Как славно иметь квартиру, где можно отдохнуть, расслабиться. Одиноким я себя не чувствую нисколько. Наоборот, я свободен, я опьянен свободой, которой никто и никогда не сможет меня теперь лишить.

После того как после болезни я приступаю к работе, происходят два неординарных события. В среду, как обычно, я захожу к главному редактору альманаха «Подвиг» Мариинскому, чтобы сдать готовые рецензии, и он знакомит меня с заместителем министра культуры России Василием Михайловичем Стригановым, который находится в его кабинете. Когда мы с Василием Михайловичем выходим в коридор, он говорит:

— Мариинский мне сообщил, что вы на вольных хлебах, так?

— Да, — отвечаю я.

— Ну и как. Много зарабатываете?

— Нормально! А почему вас интересуют мои доходы?

— Виды имею. И у Мариинского я не случайно. Как вы выглядите со стороны, хотел посмотреть. Я вас приглашаю на работу в министерство культуры. Что думаете по поводу моего предложения? Мне о вас Мелентьев, наш нынешний министр, рассказывал. Помните своего бывшего директора издательства «Молодая гвардия»?

— Естественно, — отвечаю я.

— Он мне говорил о вас как о прирожденном лидере, организаторе. Вы, по его словам, став комсомольским вожаком этого издательства, за год раскрутили молодежь. А недавно я попросил своего помощника подобрать ваши публикации. И не только те, которые идут под фамилией Якушин. — Стриганов хитро усмехается. — Неплохо, очень даже неплохо! А по поводу зеленоградской овощной базы, — Василий Михайлович хохочет, — высший пилотаж.

— Спасибо! Но меня за этот высший пилотаж чуть из партии не исключили! — отвечаю я.

— А в чем причина? — удивляется Стриганов.

— В горкоме партии, где рассматривалась эта статья, сказали, что я необъективно и предвзято истолковываю события.

— Но все обошлось, как я понимаю?

— Обошлось, но нервы потрепали.

— Вот что, Якушин, — хлопает меня покровительственно по плечу Василий Михайлович, — я беру вас под свою опеку и обещаю интереснейшую работу! Согласны?

— Согласен, — усмехаюсь я, — но на мне висят два незаконченных дела. Работы там на полтора-два года.

— Будете сочетать. Пару библиотечных дней в неделю вам достаточно?

Я соглашаюсь.

А второе событие — встреча с Владимиром Алексеевичем Чивилихиным. Мой друг Вадим Рыковский, ответственный секретарь газеты «Советская культура», приглашает меня в субботу в ресторан Дома журналистов:

— Закажем раков, возьмем по паре кружечек пивка, — сладостно поет он в телефонную трубку. — Мы так мало с тобой видимся.

В ресторане у сотрудников этой газеты свой столик, и когда я вхожу в зал, то вижу, что Вадим за ним не один. С ним мужчина средних лет в очках, с залысинами на лбу. Раки и пиво на столе.

— Познакомься, Гена, — представляет он мне его: — Володя Чивилихин из «Комсомолки». Денежный человек, за «Клавку Иванову», [20] Повесть В. А. Чивилихина «Про Клавку Иванову» (1964). — Ред . да «Елки-моталки» премию Ленинского комсомола отхватил.