Джиллиан Ларкин - Стервы

А что ей выкладывать? Как бы она ни любила своих друзей, этого они не поймут. Происшедшее с трудом укладывалось в голове у нее самой.

— Ай, Бастиан просил меня кое-что сделать для него, — проговорила она, кашляя, потому что пока так и не научилась затягиваться сигаретой. — У него были неотложные дела — ну, акции там, облигации, еще что-то.

— Как же — акции, облигации! Заднице моей все это расскажи, — оборвала ее Лоррен.

— Да, кстати, ее у тебя видно за целую милю, — парировала Глория, щупая почти прозрачное платье Лоррен. — Из чего оно сшито, из рисовой бумаги?

— Наверное, — расхохотался Маркус, — повар Анри принял Рен за лишний кусок мяса и завернул, чтобы отправить назад.

— На улицах Парижа, — топнула ногой Лоррен, — такие платья — самый последний крик моды!

— Уж скорее, на уличных женщинах Парижа, — засмеялась Глория. Она любила Лоррен, но в последнее время замечала, что между ними возникает соперничество: Лоррен все время старается перещеголять Глорию остроумием, драгоценностями, размером груди, короткой стрижкой. С какой бы это стати?

— Пойду-ка я в дом, ребята, пока смелость не испарилась, — сказала Глория, обнимая друзей за плечи. — Проводите меня на казнь.

— Боюсь, мне придется предоставить это захватывающее занятие одному Маркусу, — возразила Лоррен. — Меня уже казнили. Твоя мама. А ведь я даже ничего не сделала .

Глории оставалось лишь теряться в догадках, что там такое случилось, но с Лоррен придется разбираться позже. В этом мире девушке приходится выдерживать столько сражений, а Глории нужно было во всеоружии вступить в то, что назревало сейчас — между нею и мамой. Хуже всего то, что ее отвлекали от этого другие мысли: она все не могла забыть, как буквально задохнулась, когда Джером взял ее за руку.

— Я тебе потом позвоню, — торопливо проговорила она, целуя Лоррен в щеку. — Конечно, в том случае, если мне не запретят звонить отсюда по телефону до конца жизни. — После этого она взяла Маркуса под руку. — Ну, пошли в дом. Что бы я ни стала говорить, ты меня поддерживай.

— Глория Кармоди, — отозвался Маркус, — что за карту ты прячешь у себя в рукаве? Ой, а правда! — со смехом воскликнул он, коснувшись ее обнаженного плеча. — У тебя же совсем нет рукавов!

— Ты об одном только не забывай: весь вечер я была вместе с тобой.

— Бессовестная ложь! — притворно возмутился Маркус и заулыбался. — Надеюсь, ты подумала обо всем как следует.

— Мне совсем не за что зацепиться, — ответила Глория. Но одно она знала совершенно точно: с этой минуты ей придется врать и врать, чем дальше — тем больше. И никогда в жизни она еще не была так захвачена этой перспективой.

Как незаметно может промелькнуть целая неделя!

После парадного обеда для дебютанток высшего света расписание светских приемов было у Клары заполнено почти до отказа. Сперва мать Джинни Битмен пригласила ее на ленч во вторник, потом в среду она отправилась в поместье Бетти Хейвермилл на маскарад и обед с самой Бетти и ее родителями. Отец Бетти был известным чикагским архитектором; он сам проектировал свой особняк с высокими потолками и окнами во всю стену. В четверг ее пригласили на мороженое к Дот Спенсер в небольшой дом, называвшийся «Домик Гарри». Угощали там только шоколадным и ванильным мороженым, да и простоять в очереди пришлось минут двадцать. Клара никогда не любила очередей за чем бы то ни было, но мороженое оказалось очень вкусным, этого отрицать нельзя. После угощения она слушала в гостиной, как Дот играет на пианино. Клара была бы очень рада, если бы ей до самой смерти не пришлось больше слышать музыку Гершвина [62] Гершвин, Джордж (1898–1937) — выдающийся американский композитор, в творчестве которого переплелись мотивы джаза, классической и народной музыки. . Разумеется, к Гершвину у нее претензий не было, только к Дот.

Конечно, знакомиться ближе с этими скучными девицами и их родителями, еще более скучными — это был полный отстой. Ни тебе джаза, ни развлечений, ни мужчин. По крайней мере мужчин, в которых можно влюбиться.

А это и хорошо, говорила себе Клара. Она и не хотела сейчас влюбляться. Чего она действительно хотела — это утвердиться в свете, сделать себе имя здесь, в Чикаго, и пока дело подвигалось успешно. Медленно, но верно. Да, приходилось терпеть невыносимо скучные светские приемы, но в прошлом ей приходилось выносить и куда худшее. Так что теперь это просто детские игрушки.