Джиллиан Ларкин - Стервы

— Привет, — холодно бросил он. Не поцеловал, не погладил. — Вот уж не ожидал увидеть тебя здесь.

— Я понимаю, надо было раньше тебе сказать, но…

— Не ожидал , — повторил он, перебив Глорию, — потому что мне казалось, у тебя сегодня грандиозный прием. Я в газете прочитал.

У Глории кровь застыла в жилах.

— Да, прием, — честно подтвердила она. — Но я хотела повидать тебя. Если можно. Я могу уйти, если ты…

— Не уходи. — Он подошел вплотную, и Глория увидела в его черных глазах что-то затаенное, словно не высказанный еще секрет. — Я скучал по тебе, — прошептал Джером.

Глория едва успела переварить эти слова, которые она и стремилась услышать, как подбежал трубач Ивэн.

— Надо отработать этот момент, пока еще не начали готовиться к вечернему выступлению, — сказал он, обращаясь к Джерому и не удостоив Глорию даже взглядом.

— Привет, Ивэн, — сказала она. — Ты здорово играл сейчас.

— Что она здесь делает? — спросил Ивэн у Джерома, покачиваясь на каблуках.

— Понятия не имею, — ответил тот, скрестив на груди руки. — Сам задаю себе тот же вопрос.

— Я в ту ночь потеряла одну из бабушкиных сережек, — объяснила Глория, дотронувшись до мочки уха, в которой ничего не было. Это была правда — она даже не заметила пропажи, пока не приехала домой и не перестала рыдать; взглянув тогда в зеркало на свое искаженное лицо, она и увидела, что одной серьги нет. — Это мой талисман, они приносят удачу. — Это тоже было правдой — до последнего времени.

— Ага, ну, тогда удачи в поисках, — насмешливо бросил Ивэн, потом ударил Джерома по плечу. — Не забудь, мы сегодня рано начинаем — мальчики Карлито придут на обед. Приходи к семи.

— Не забуду. — Джером поправил кепку, в которой он был похож на мальчишку-газетчика, а Ивэн тем временем вышел из клуба. Джером окинул взглядом эстраду, на которой еще возились басист и ударник, и сказал Глории: — Сюда.

Она пошла за ним к эстраде.

— Привет, Чак. Привет, Томми, — вежливо поздоровалась она.

— Привет, — мрачно пробормотали те.

— Глория сережку потеряла, — объяснил Джером. — Так мы быстренько глянем за кулисами, может, она ее там обронила. Ладно?

Чак от удивления поднял брови.

— Пойдемте, — сказал Джером Глории и прошел за кулисы.

Глория прошла вслед за ним, опустив голову от смущения. Она понимала, что должна извиниться перед ребятами и все им объяснить, но сейчас было не время.

Джером придержал дверь, и Глория, не отрывая глаз от пола, шагнула в кромешную тьму коридорчика. Дверь за ними громко хлопнула. На какое-то мгновение она вспомнила, как Джером в первый раз давал ей урок пения. Тогда они впервые оказались наедине. И тогда Джером впервые прикоснулся к ней…

Что-то коснулось ее талии, и она подскочила на месте, тяжело дыша.

— Ш-ш-ш-ш, — раздался шепот Джерома в самом низком регистре. Тут только она поняла, что это была его рука. Потом уже обе руки нежно прислонили ее к стене. Глория обняла его, сжала крепкие мышцы спины. От него исходило успокаивающее тепло, и она почувствовала, как в глубинах ее естества вздымается какая-то волна.

Потом его губы осторожно коснулись ее щеки. Глория не стала бороться с собой, она нашла его губы своими. Наконец оторвалась от него и прошептала:

— Что это мы делаем? — Широко открытыми глазами она старалась в темноте рассмотреть его лицо.

— Ищем твою сережку, — ответил он, покусывая ей мочку уха.

Глория попыталась увернуться, но позволила зубам Джерома задержаться там еще на секунду, потом ухватилась за его бицепсы и оттолкнула.

— Я серьезно. Что мы делаем, Джером?

Вынести такие крайности было трудно. Прямо из школьной столовой — в объятия мужчины , а потом — на предстоящий вечером прием. И Джером — то холодный, то страстный, не успеешь глазом моргнуть. Джером разочарованно вздохнул. Она почувствовала, как он оперся о кирпичную стену рядом с нею.

— Ты не против, если я приглашу тебя на свидание? На жаркое свидание?

— Прямо сейчас? — Она не могла понять, говорит он серьезно или шутит.

— Не беспокойся, домой я тебя доставлю раньше, чем ты снова превратишься в тыкву.

— Ты точно не возражаешь? — поинтересовался Джером, сжимая ее занемевшие пальцы.

— Я… я… — пробормотала Глория, глядя на замерзший пруд, где каталось на коньках множество людей. Ей с трудом удавалось шевелить губами. — А куда делась «жаркая» часть нашего свидания?

— В нынешнем году пруд рано замерз. Даже снега нормального не было.