Герои Никитина способны под влиянием порыва совершить подвиг, но еще большее уважение писателя вызывает «медленное мужество», сила самоотвержения и любви, растянувшаяся на всю долгую жизнь. Так и поступает женщина, когда любимый ею человек вернулся без обеих рук. Сначала он отвергнет ее любовь, приняв ее за жалость, а потом найдет в себе силы стать полезным и деятельным человеком («Под старыми тополями»). Будьте же чутки, люди, к этому незаметному героизму, к этому драгоценному качеству человеческой души, призывает писатель («Листопад в больничном парке»), И можно понять тревогу писателя, когда во имя узко понятой пользы растрачивается эта внутренняя красота, как мелеет озеро Севан, из которого на всякие нужды выкачивается вода («За солнцем в Армению»).
Прозу Никитина числят обычно по разделу «лирическая проза». Да, в его рассказах подчас мало событий, и они менее интересны, чем внутренняя жизнь героев. Автор никогда не бывает объективен — все здесь пропитано особым лирическим чувством, всюду автор участлив и душевен. Однако, когда прочтешь все, что написано Никитиным за двадцать два года его творческой работы, то все эти рассказы сложатся в большой эпос о нашей земле и нашем народе.
Где истоки творчества писателя? Невольно вспоминается «Река играет» Короленко, образ могучего духом перевозчика Тюлина.
Вспомнится и чеховская «Степь», полная света и ожидания добра. Были наставники и среди тех писателей, с которыми Никитину довелось встретиться. Так, в этой книге читатель найдет очерк о «Встрече с мудростью», встрече с замечательным советским писателем М. М. Пришвиным. Его завет: «Проходите мимо временного», в котором выражено отрицание малозначительного, мелкого, запечатлевается в душе молодого писателя.
В сборнике напечатан рассказ «Весна, старый писатель, маленький мальчик и рыжая собака». В нем жалость ребенка вызывает старик, который «наматывает на шею длинный узкий шарф — наматывает и наматывает окостенелыми руками, пока не останется маленький кончик, который будет торчать у него из-за воротника на затылке». И этому старому и немощному писателю Никитин доверил высказать свою самую сердечную мысль.
«Жизнь моя прошла, как большой праздник. Я радовался тому, что принимал от природы и людей, и еще более радовался тому, что отдавал людям. Уходя, я оставляю им все и через это остаюсь вместе с ними. Будешь ли ты писать книги или пахать землю, делай это не для себя, а для них, и никогда глухое отчаянье конца не сожмет твое сердце…»
18 декабря 1973 года утром Сергей Константинович Никитин позвонил в издательство. Он справлялся о своей рукописи, сулил вскоре подослать большой очерк о Карелии. Был он бодр и весел. А вечером того же дня писатель умер, так и не разменяв, как говорится, шестого десятка.
Пасечник ушел. Медосбор продолжается.
А. Семенов
Биб — гуцульское кушанье.
Краянец — земляк ( укр .).
Кемп — лагерь (англ .).
Хустка — платок ( укр.).
Армянское имя Мкртч соответствует русскому Никита.
1877–1878 годы.
1828 год.
Вероятно, в письме восьмом, которое отсутствовало.
Письма 11, 12, 13, написанные на бланках денежных переводов, интереса не представляют и потому опускаются.
Конец письма отсутствует.
Набросок простым карандашом, приложенный к письму, изображает землянку, похожую на большую муравьиную кучу. Вход завешен мешковиной. Кругом голый апрельский лесок. Серенькое небо.
Ирина Васильевна училась тогда в Москве.
Об этой встрече с автором имеется запись в дневниках М. М. Пришвина от 18 апреля 1952 года. М. Пришвин. Собр. соч., т. 6. М., 1957.