Я Горбов - Асунта

{46} - Да, да, в бабочках все дело, - бормотала она, - именно в бабочках. И все они, и люди, и бабочки, всё перемешались. И прибавила:

- Ничего у них не выйдет. Ничего не может у них выйти! Я знаю, что он меня любит. Знаю, знаю, знаю! Немного терпения и все выяснится. Но, Господи Боже мой, до чего же трудно иметь немного терпения !

Она занялась уборкой, решив сходить за провизией позже, взять ее в долг и занять, сославшись на то, что забыла кошелек, несколько франков на телефон.

- И справлюсь в госпитале насчет точного часа переезда, - думала она.

Она уже совсем собиралась выходить, когда заскрипел ключ и вошел Савелий.

- Цирюльня все закрыта, - почти извинился он, - из-за похорон, которые на сегодня.

На лице Асунты отразилась досада, которую он, попросту, объяснил новой задержкой с получением жалования. Несмело улыбнувшись он произнес:

- Не беспокойся насчет денег. Я занял. И знаешь у кого? У старичка.

Асунта молчала.

- Представь себе, - продолжал он, - что он как раз был у дверей цирюльни, когда я пришел. От швейцарихи мы оба узнали, что похороны сегодня. Я заметил тогда, что мне выходят затруднения из-за запоздания с жалованием и милый мой старичок сейчас же предложил пятьдесят франков.

- Дома никаких запасов больше нет, я иду за провизией, - отрезала она, беря деньги.

На пороге, испытав некоторое угрызение, обернулась и спросила, не купить ли ему иллюстрированный журнал?

- Нет, нет, не надо, я сегодня приглашен.

- К кому?

- К старичку, - сказал он радостно, но тотчас же огорчился, заметив, что Асунта приняла это известие с полным равнодушием.

- И когда же ты уходишь? - осведомилась она.

- Сразу после завтрака. Он живет далеко.

Она, в это время, обдумывала, как все расположить, спрашивая себя, что лучше: умолчать о предполагаемой поездке в клинику, или сказать? И решила умолчать.

- Ты завтракаешь дома? - спросила она.

Он удивился.

- Конечно, дома. Где бы еще я мог завтракать?

- Я иду за покупками.

До ближайшей табачной лавки, где был телефон, она почти бежала. Каждая секунда казалась ей наполненной особым значением: пока Савелий будет толковать со своим старичком о бабочках, она сама произнесет и выслушает слова, от которых все зависит. {47} "Его жена доварила мне его счастье, думала, она, - и он теперь ждет меня, С этим счастьем".

На соединение ушло несколько минут и сначала было очень плохо слышно. Пришлось повторить сакраментальное "алло" с добрый десяток раз. Наконец, голос в трубке прояснился и Асунта спросила, не перевезли ли м-сье Крозье в клинику, и если нет, то когда перевезут, добавив, что речь идет о раненом в голову и ногу в недавнем железнодорожном крушении и оперированном. Она старалась все изложить как можно ясней. Но там плохо понимали.

- Не кладите трубку, - услыхала она наконец. Последовало долгое молчание.

- Алло, алло, - прозвучало снова.

- Да, слушаю.

- М-сье Крозье покинул госпиталь вчера.

- Вчера? Он мне сказал, что его должны перевезти в клинику сегодня.

- Его увезли вчера.

- В какую клинику?

- Клинику? Не знаю. Алло, алло, не вешайте трубки. Как раз подходит палатная сестра.

- Алло, алло, - вновь заскрипело в трубке.

- Да, я слушаю.

- М-сье Крозье уехал вчера в Вьерзон.

- В Вьерзон?

Потом раздался другой голос:

- Алло, алло! Говорит старшая сестра. М-сье Крозье уехал в Вьерзон, я сама его устраивала в санитарном автомобиле. Хирург разрешил поездку, так как у него в Вьерзон есть друг, которому он и поручил наблюдете и лечение. Кроме того, дома ведь всегда лучше, чем в госпитале, не правда ли?

Сестра вежливо посмеялась.

- Это вы приезжали вчера утром навестить м-сье Крозье? С девочкой на руках? - спросила она, благожелательно.

- Да, я.

- Ну, вот видите. Все хорошо, что хорошо кончается. Выбраться живым из такого крушения, с не слишком большими повреждениями и так скоро оказаться дома, под отличным присмотром...

- А-а. Да. Благодарю вас. До свидания.

Асунта повесила трубку, расплатилась, вышла на улицу.

- Все хорошо, что хорошо кончается, - звенело у нее в ушах.

Ей хотелось идти прямо, не останавливаясь, не обращая внимания на уличное движение, чтобы случилось, само собой, какое-то все уравновешивающее несчастье. Ей хотелось попасть под колеса, ответить улыбкой на первую двусмысленную улыбку, пуститься в бурное приключение, отдаться, пойти на преступление, на арест...

- Все хорошо, что хорошо кончается, - повторяла она.

{48} Машинально она зашла в лавку, купила провизию и решительными шагами направилась домой.