Хлопец сразу пожалел, что проехал на нем эти несколько сот шагов. В начале пути Каштан едва не наступал на бойца, дышал у самой его шеи. Сейчас конь с трудом поспевал за ним: шел на тугом поводу.
Засмужец снова потерял дорогу. Он проваливался по пояс на каждом шагу, но упрямо шел дальше. Увидс-в и сюроно дерево, он с надеждой направился туда.
И сразу пришлось разочароваться - это был тот дуб со сломанной верхушкой, возле которого он садился на коня. Засмужец понял, что заблудился. Обессиленный, он упал в снег. Конь постоял над ним немного, подождал, потом забеспокоился, дернул повод раз, другой. Засмужец поднял голову и увидел над собой морду коня. Она казалась необычно большой. Каштан смотрел круглыми умными глазами, тревожно и нетерпеливо. Если бы не острое, не оставлявшее всю дорогу сознание важности данного ему задания, от удачного выполнения которого зависела судьба тысяч людей, он, вероятно, не смог бы снова пуститься в путь. Весь смысл его жизни сосредоточился теперь в одном слове: "дойти".
И держась за это слово, как за единственное спасение, он с усилием тронулся дальше. Теперь он шел в состоянии полузабытья.
Вдруг Засмужец* увидел перед собой огонек. Он не поверил себе, испугался, подумав с тревогой, что это мираж, протер глаза, но огонек не исчезал. Он мерцал, дрожал, этот золотой огонек. Кругом, как и раньше, гудела буря. Но человек уже не замечал, нс видел ничего, кроме этого маленького огонька, веселый свет которого согрел душу, словно его тепло передалось на таком расстоянии. Огонь в той деревне - его цель. Огонек был таким близким, желанным, мерцал, казалось, перед самыми глазами.
И на каждом шагу погружаясь и снег, сюсц почти побежал через поле, не пытаясь больше искать дорогу.
Это только показалось, что огонек близок. Солдат шел па свет, а тот словно убегал от него. Засмужец снова начал терять силы.
У самой деревни его окликнули патрули.
Засмужец с облегчением сказал пароль и пошел к штабу. Передав пакет и расседлав коня, он, тяжело передвигая ноги, направился в свой взвод. Но как только он вошел в хату, в которой знакомо пахло теплым хлебом и только что вытопленной печкой, усталость его, казалось, как рукой сняло. Солдат поздоровался с молодухой и долго пытался замерзшими, непослушными пальцами расстегнуть шинель. Женщина, с улыбкой следившая за ним, протянула руку.
- Давай помогу.
Она легко стянула с него задубевшую от мороза шинель и ватник.-
Засмужец -во внезапно нахлынувшем порыве веселья крепко обхватил ее талию и притянул к себе. Молодуха с улыбкой смотрела в его улыбающееся лицо, на его стриженую голову, на которой смешно, по детски торчали ежиком серебристые волосы, и пыталась освободиться.
- Пусти. А то мамке твоей напишу. Отлупцует, - пошутила она.
- Смейся, смейся. Все равно не пущу...
Ему было весело, а почему - он и гам не знал. Засмужец звонко рассмеялся и разжал руки. Улыбка не сходила теперь с покрасневших щек, с полных, мягких губ восемнадцатилетнего юноши. Трудно было представить, что совсем недавно этот паренек, с нечеловеческим упорством превозмогая усталость, добирался до штаба.
Когда Засмужец, наконец, присел у печки, ему показалось, что он никогда не сможет сдвинуться с места. Но приподнятое настроение, которое, неизвестно как, вошло в его душу, не покидало его.
Вспомнив о том, что пришлось пережить п дороге, он сам удивился, что смог столько вынести. Если б еще раз пришлось итти, он не сделал бы и половины того, что раньше. За окном бушевала вьюга, в трубе заунывно свистел ветер. Но Засмужцу приятно было слушать эту музыку. Теперь всеи ветер и холод были позади.
Молодуха вынула из печи чугунок и поставила на стол. Запахло вареной картошкой. Засмужец с удовольствием следил, как подымается над горшком пар.
- Садись, молодец. Совсем раскис. Мужчина называется!
Она улыбалась. Засмужец удивился, как это он раньше не замечал, что у нее такая хорошая, открытая улыбка. И ямочки на щеках, когда она смеется. И голос такой мелодичный, мягкий.
Женщина поставила кувшин с молоком.
Засмужец сел за стол и принялся за ужин.
А хозяйка готовила ему постель. Заманчиво шуршало сухое сено, его запах разнесся по комнате.
У солдата слипались веки. В голове начало звенеть. Беспорядочно перебивая друг друга, проходили в его голове картины последней ночи. Сломанный дуб. Заснеженное поле... Огонек мигает... Он попытался отогнать сон. Какая-то неясная мысль неотвязно, как слепень, вертелась в голове. Ему хотелось поймать ее, а она никак не давалась. И вдруг он понял, что его беспокоило. Солдат открыл глаза.
Читать дальше