Николай Сергеевич сидел сзади меня и молчал.
Солнце уже коснулось воды, и застывшая, гладь реки сразу же окрасилась в оранжевый цвет. Смотреть вперед было трудно - отраженные лучи слепили глаза.
У Качергине на берегу сидели дачники и ловили бойко клевавших пескарей.
- Ну, как? - не выдержал Николай Сергеевич. - Берет?
- Мелюзга, - ответил ему один из рыболовов, - сидим вот, надеемся угря поймать, хоть одного на всех, - и засмеялся.
Кто-то плюнул и сердито пробурчал:
- Поймаешь тут... насморк, а не угря... плавают всякие - рыбу пугают.
Мы молча свернули подальше от берега.
- Ты вот молодой, - обратился ко мне Николай Сергеевич, - людей, ясное дело, плохо знаешь. Так я тебе скажу - злому рыболову всегда не везет. Рыбка, она сердитых не любит. Спокойную душу надо иметь для рыбки. Чувствует она человека...
Солнце село. И откуда-то снизу подсвечивало туманную дымку, нависшую над рекой, и эта дымка была сейчас похожа на тонкий розовый занавес, закрывавший от нас горизонт. Из темного густого дубняка на берегу потянул прохладный ветерок.
- Оденемся, - предложил я.
- Можно, - согласился Николай Сергеевич.
И снова тишина, лишь изредка нарушаемая всплесками играющей рыбы.
- Ну-ка, глянь в бинокль, - тронул меня за плечо Николай Сергеевич, что-то там впереди чернеет...
Я посмотрел. Действительно; километрах в двух ниже нас бортом к течению медленно-медленно спускалась лодка.
- Нажмем! - сказал я, поднял весло и свистнул. С правого берега донесся ответный свист. Меня поняли. Байдарка Корсакаса пошла быстрее. За моей спиной тяжело дышал Николай Сергеевич, с силой налегая на весла.
До лодки оставалось с полкилометра. Уже ясно был виден след от поводка трюбицы*, которую буксировала лодка.
- Ловят, гады! - прорычал Николай Сергеевич. - Трюбицей ловят.
И вдруг исчез тянущийся поперек Немана бурунный след от поводка сети, а лодка быстро понеслась от нас.
- Ушли, - каким-то безразличным тоном произнес Николай Сергеевич.
- Да, поводок обрезали, а сами удрали, - откликнулся я. - Догнать не догоним, а давай-ка попытаемся выловить затопленную сеть, пока ее не унесло далеко.
- Можно, - и Николай Сергеевич начал разматывать веревку для якоря.
Корсакас с Алексасом погнались за браконьерами, но те пристали к берегу, бросили лодку и удрали в лес.
Мы с Николаем Сергеевичем несколько раз прочесали кошкой-якорем дно, однако сеть не цеплялась.
- Неужели успело угнать течением? - спрашивал Николай Сергеевич и сам же себе отвечал: - Нет, не должно быть. Здесь она, ясное дело.
Мы собирались еще раз забросить якорь, когда к нам подплыла байдарка наших товарищей.
- Пошли дальше, - сказал Корсакас. - Черт с ней, с этой сетью! Не будем задерживаться.
Поплыли дальше, придерживаясь ранее намеченного плана: одна байдарка по левому берегу, другая - по правому.
Стемнело. Загорелись огоньки бакенов. Мой спутник молчал, очевидно расстроенный неудачей. Я все время оглядывался назад, боясь, что удравшие браконьеры зажгут предупреждающий факел на высоком берегу. Но мои опасения оказались напрасными - огня не было.
У первого красного бакена за Паштувой нас уже ожидали Корсакас с Алексасом.
- Еще рановато, - сказал Корсакас. - До Вилькии осталось не более пяти километров. Сейчас половина двенадцатого. Полчасика можно отдохнуть.
- Мы вскарабкались на обрывистый песчаный берег. В кустах заливались июньские соловьи. Далеко на западе чуть-чуть розовела полоска ночного неба, а с востока надвигалась слепящая темь, проткнутая редкими звездами.
- Соловьиное лето, - мечтательно сказал Алексас. - В такую ночь только с девушкой сидеть на берегу...
Корсакас давал последние указания.
- Тоня начинается сразу же за Вилькией. Нужно тихонько плыть вдоль берега, а заметив дрейфующую лодку, быстро и незаметно подплыть, одному из нас вскочить в нее и не дать браконьерам обрезать сетевой поводок. Также не дать выбросить за борт выловленную рыбу. Сеть, принайтовленная к лодке, выловленная рыба в лодке - самые серьезные вещественные доказательства браконьерства. Если сеть утоплена, а рыба выброшена за борт - акт составить труднее, а иногда и совсем не удается, и хищник уйдет без наказания, да еще и посмеется. Действуйте решительно, - предупреждал нас старший инспектор, старайтесь не поднимать шума.
В ночной тьме трудно было ориентироваться. Мы плыли в метре от берега. То и дело приходилось огибать кусты, низко нависшие над водой. С правого берега не доносилось ни звука - Корсакас с Алексасом гребли очень осторожно.
Читать дальше