Постараюсь передать смыслъ какъ той, такъ и другой поэмы. – <���Воображеніе всегда далеко от слова; но> Слово далеко не можетъ передать воображаемаго, но выразить действительность еще труднѣе. Вѣрная передача дѣйствительности есть камень преткновенія слова. Авось воображеніе читателя дополнитъ недостатокъ выраженія автора. – Безъ этаго содѣйствія какъ пошлы и безцвѣтны были-бы всѣ описанія. Чтобы поставить воображеніе читателя на ту точку, съ которой мы можемъ понимать другъ друга, начну съ того, что Черкесовъ нѣтъ – есть Чеченцы, Кумыки, Абазехи и т. д., но Ч[еркесовъ] нѣтъ. Чинаръ нѣтъ, есть бугъ, извѣстное Р[усское] дерево, голубоглазыхъ Черк[ешенокъ] нѣтъ (ежели даже подъ словомъ Ч[еркесы] разумѣть собирательное названіе Аз[іатскихъ] народовъ) и мало-ли еще чего нѣтъ. Отъ многихъ еще звучныхъ словъ и поэтическихъ образовъ должно вамъ будет отказаться, ежели вы будете читать мои разсказы. 81Желалъ бы, чтобы для васъ, какъ и для меня, въ замѣнъ погибшихъ, возникли новые образы, которые бы были ближе къ дѣйствительности и не менѣе поэтичны.
Воды 82Стараго Юрта, вразсужденіи обстановки, весьма мало имѣютъ сходства съ водами Баденъ-Бадена или Емса, или даже Пятигорска. – Онѣ находятся за Терекомъ, въ большой Чечнѣ, вблизи однаго изъ самыхъ большихъ и богатыхъ мирныхъ ауловъ – Ст. Юрта. – Вообще трудно опредѣлить, мирное или немирное пространство, занимаемое Чечней 83по ту сторону Терской линіи. Живутъ въ немъ, въ аулахъ и крѣпостяхъ, одни мирные Татары и солдаты, но внѣ крѣпостей вы имѣете столько же шансовъ встрѣтить мирныхъ, сколько и немирныхъ жителей. – Поэтому внѣ крѣпостей мѣсто ни мирное, ни немирное, т. е. опасное. На курсъ назначаются на воды двѣ роты пѣхоты и два орудія въ прикрытіе лагеря, и въ лагерь собираются раненные офицеры, солдаты и дамы. Въ этомъ году было 3: жена смотрителя съ локонами, въ розовомъ платьѣ, прапорщица Хринева, первая красавица и ужаснѣйшая кокетка, и аптекарша изъ Нѣмокъ. —
Барыни эти были, сколько я слышалъ, весьма достойныя уваженія барыни, но одно, чего я не могъ простить имъ, это было то, что они жили въ Чечнѣ – на Кавказѣ – странѣ дикой, поэтической и воинственной точно также, какъ бы они жили въ городѣ Саратовѣ 84или Орлѣ. Жасминная помада прекрасная вещь и прюнелевыя ботинки тоже; и зонтикъ тоже; но нейдутъ какъ-то они къ моимъ понятіямъ о Кавказѣ. – Нѣкоторые офицеры были тоже недовольны дамами, но совсѣмъ по другимъ причинамъ. Они говорили, что рѣшительно нельзя пѣть пѣсенникамъ лучшихъ пѣсенъ, не имѣешь никакой свободы. Поручикъ Чикинъ, чтобы выразить свое неудовольствіе, прошелъ даже мимо землянки главной аристократки съ локонами безъ нижняго платья. Я забылъ сказать, что общество дамъ раздѣлялось на аристократическое, среднее и дурное. Ужъ безъ этаго нигдѣ не бываетъ.
Комментарий Н. М. Мендельсона
В «Истории писания» «Набега» (см. стр. 291) уже были приведены выдержки из дневника Толстого за октябрь 1852 г. 13 числа он отметил, что намерен писать «К[авказские] О[черки] для образования слога и денег», а 19 числа привел и программу задуманной серии очерков. Среди них значится «Поездка в Мамакай-Юрт».
Произведение это осталось незаконченным. Быть может, причиной тому был сатирический тон «Записок», который, как отметил Толстой в дневнике под 7 июля 1852 г., был «не в его характере», и который он изгонял, например, из первоначальных набросков «Набега».
Тем не менее к этому незаконченному отрывку Толстой, несомненно, возвращался, – не для того, чтобы продолжать его, а как к наброску, который, – быть может впервые, – в сжатом виде выразил его взгляд на то, что он, под влиянием читанного и слышанного, думал найти на Кавказе, и что нашел в действительности. А это – один из мотивов и «Набега», и «Рубки леса».
В комментариях к «Рубке леса» (см. стр. 305) было отмечено, что в этот рассказ вошли, почти буквально, некоторые строки из «Поездки в Мамакай-Юрт». Мы имеем в виду VI главу рассказа, одну из важнейших для раскрытия его замысла, в той ее части, где Болхов говорит, что «в России воображают Кавказ как-то величественно, с вечными девственными льдами, бурными потоками, с кинжалами, бурками, черкешенками», а автор, соглашаясь с Болховым, добавляет: «мы в России совсем иначе смотрим на Кавказ, чем здесь. Это испытывали ли вы когда-нибудь? Как читать стихи на языке, который плохо знаешь, воображаешь себе гораздо лучше, чем есть?». III глава «Набега», там, где идет речь о поручике Розенкранце и ему подобных, которые смотрят на Кавказ «сквозь призму «героев нашего времени», Мулла-Нуров и т. п.», которые «образовались по Марлинскому и Лермонтову», тоже стоит в непосредственной связи с «Поездкой в Мамакай-Юрт».
Читать дальше