Ольга Черных - Моя истерика

Зато у меня появился хороший друг Макс. Не знаю, что бы делала без него. Когда я училась в одиннадцатом классе, он был в десятом. В школе мы и познакомились.

Максик — это два метра веселья. Благодаря его простому характеру мы быстро подружились. Он стал мне как братик. Мы многим делились друг с другом. Переживали и поддерживали. Иногда я рассказывала ему больше, чем Рине или Лине. Мне казалось, что он искренен со мной и стала ему доверять. Здорово, когда есть друг. Мальчик, который не рассматривает тебя, как свою потенциальную девушку или сексуальный объект. Мальчик, которому неважно, как ты будешь выглядеть и как ты себя поведёшь. Мальчик, который тебя всегда защитит и оправдает. Мальчик, который гулял со мной и Риной зимой при двадцатиградусном морозе в смешной белой куртке. Всё это Макс.

Мы с Риной иногда прикалывались над тем, что он всегда рано заходил домой:

— Оль, прикинь, Максик, наверно, в одиннадцать часов уже под одеялом прячется и нам в аське пишет, чтоб мама не увидела!

Мы смеялись не со зла. К тому же Максим добрый и отзывчивый, мухи не обидит.

Мы стали друг с дружкой делиться не только проблемами, но и интересами. Я скидывала ему свою «орущую» музыку, а он мне — свой рэп. Не смотря ни на что, он всегда рад меня видеть. Я так думаю, может, и ошибаюсь.

Максик — это человек, который всегда желал мне спокойной ночи и ждал, пока я выйду из аськи. Цены ему нет. Его слова грели меня в одинокие зимние вечера. Так что, у меня не было времени думать о каком-то Владе. Я была счастлива и с друзьями.

Грустно всё это вспоминать. Устала уже. Я и не заметила, как уснула под группу «Tokio Hotel». Хоть и парни выглядят вызывающе, песни у них отличные. Поэтому можно понять принципиальных людей, которые ненавидят эту группу. В особенности Билла Каулитца. То, что в России есть звёзды — педики и много метросексуалов, это типа нормально, а Билл — баба и т. д. Хотя он ни разу не был замечен в отношениях с парнями. Какие-то глупые стереотипы. Никому ничего не докажешь.

Я на эту тему могу часами спорить. Ненавижу людей со стадными инстинктами. Один сказал, остальные верят, поддакивают и поливают грязью. Я всегда за любые творческие проявления. Если сам ничего сделать не можешь, то не осуждай других! А то все такие критики великие. Вот так…

…На улице сумерки. Не пойму, почему я вижу себя со стороны. Одежду особо не разглядела, а волосы растрёпанные. Терпеть не могу, когда у меня что-то не так с причёской. Я иду в какую-то беседку. Первый раз вижу эти улицы в своём чудном городе.

На длинной деревянной лавочке сидели люди, вокруг тоже стояло несколько человек. Ни одного знакомого. Они оценивающе и пристально на меня посмотрели. Я робко подхожу к центру образовавшейся массовки, не понимая, что здесь делаю. Всё, как в тумане. Ко мне подбегает собака. Большая, белая, красивая и ничья. Чёрные, как угольки, глазки и длинная, местами скомканная шерсть. Она легла и закрыла голову своими пыльными лапами. Кто-то крикнул мне из толпы:

— Ну, подойди, погладь её!

Я не задумываясь, села на корточки и стала гладить собаку за ушком. Она благодарно на меня посмотрела и снова закрыла глаза. Мне захотелось её накормить, но под рукой, как назло, ничего съедобного не оказалось.

— Хочешь забрать её себе? — спросил парень со странным голосом. Он стоял надо мной, и внешность его я не разглядела.

— Нет, не могу. Но она такая милая… — на самом деле, я люблю больше кошек. И сомневаюсь, что бабушка будет рада появлению большой собаки в квартире.

— Все так говорят.

— Почему? — спросила я. Мне стало жаль собаку.

Мальчик показал мне кучу разноцветных ошейников. И откуда они взялись?

— Каждый хозяин выставил её за дверь! И каждый давал ей новое имя. Больше собака никому не нужна, — с усмешкой на лице ответил парень.

Слёзы полились градом, и я прижала собаку к себе. Она даже не зарычала, а покорно положила голову мне на колени. Я обернулась и увидела множество смеющихся лиц. Все тыкали на меня пальцем. И смеялись. Смеялись с моих слёз. Мне всё равно. Жалко и всё…

Через мгновение я проснулась.

В моей голове проносились слова: «Никому не нужна…». Моя подушка мокрая от слёз. Открытый дневник лежит возле меня. Билл по-прежнему поёт своим милым голосом. Я сначала не сообразила, что произошло. Смотрю на время, только четыре часа утра. За окном темно. В комнате темно. Неужели, я плачу? По-настоящему или во сне? Бред какой-то.