Кен Фоллетт - Галки

— Наверное, для меня и Мод операция на этом закончилась.

— Скорее всего нет.

— Ты все-таки нас возьмешь?

— Ты мне по-прежнему нужна. И я не вижу, что это меняет.

Диана достала носовой платок и высморкалась. Флик встала и отошла к окну, давая ей время на то, чтобы прийти в себя. Через минуту Диана заговорила уже более спокойным голосом.

— Ты страшно добра, — с ноткой прежнего высокомерия сказала она.

— Ложись спать, — сказала Флик.

Диана послушно встала.

— И на твоем месте я бы…

— Что?

— Я бы пошла спать к Мод.

Диана была шокирована.

Флик пожала плечами.

— Возможно, это ваш последний шанс, — сказала она.

— Спасибо, — прошептала Диана. Она шагнула к Флик и вроде бы собралась ее обнять, но остановилась. — Наверное, ты не захочешь, чтобы я тебя целовала, — сказала она.

— Не глупи, — сказала Флик и обняла ее.

— Спокойной ночи, — сказала Диана и вышла из комнаты.

Флик повернулась и выглянула в сад. Луна была в три четверти. Через несколько дней наступит полнолуние, и союзники высадятся во Франции. В лесу ветер шевелил молодые листья — погода менялась. Флик надеялась, что в Ла-Манше не будет шторма, иначе капризный английский климат разрушит весь план десантной операции.

Она догадывалась, что сейчас очень многие молятся о хорошей погоде.

Ей нужно немного поспать. Выйдя из помещения, она поднялась по лестнице. Флик думала о том, что сказала Диане: Я бы пошла спать к Мод. Возможно, это ваш последний шанс . Возле двери Пола она остановилась. С Дианой все по-другому — она одинока. А Флик замужем.

Но возможно, это ее последний шанс.

Она постучала в дверь и вошла внутрь.

В подавленном настроении Дитер вернулся в шато вместе с группой радиолокации и прошел в помещение для радиоперехвата, находившееся в бомбонепроницаемом подвале. Вилли Вебер, с виду очень злой, уже находился там. Единственное утешение от сегодняшнего фиаско, подумал Дитер, заключается в том, что Вебер не сможет с гордостью утверждать, что он преуспел там, где Дитер провалился. Тем не менее Дитер променял бы все торжество Вебера на то, чтобы Вертолет оказался в камере пыток.

— У вас есть сообщение, которое он послал? — спросил Дитер.

Вебер подал ему машинописную копию отпечатанного сообщения.

— Его уже отослали в Берлин, в шифровальное бюро.

Дитер посмотрел на бессмысленные строчки.

— Они не смогут это расшифровать. Он пользуется одноразовым блокнотом. — Свернув листок, он сунул его в карман.

— А ты что можешь с этим сделать? — спросил Вебер.

— У меня есть копия его шифроблокнота, — сказал Дитер. Пусть это лишь маленькая победа, но он сразу почувствовал себя лучше.

Вебер сглотнул.

— Из этого сообщения мы можем узнать, где он находится.

— Да. Он должен получить ответ в одиннадцать вечера. — Дитер посмотрел на часы. Было без нескольких минут одиннадцать. — Давайте его запишем, и я расшифрую две радиограммы сразу.

Вебер ушел, а Дитер остался в лишенном окон помещении. Ровно в одиннадцать приемник, настроенный на частоту Вертолета, начал издавать звуки морзянки. Оператор записывал буквы от руки, одновременно работал проволочный самописец. Когда писк морзянки прекратился, оператор пододвинул к себе пишущую машинку и отпечатал то, что записал в своем блокноте, после чего отдал Дитеру машинописную копию.

Эти два сообщения могут значить все или не значить ничего, думал Дитер, сидя за рулем собственной машины. В ярком свете луны он проехал по извилистой дороге через виноградники к Реймсу и припарковал машину на рю дю Буа. Хорошая погода для десантной операции.

Стефания ждала его на кухне. Положив на стол зашифрованные сообщения, Дитер достал сделанные Стефанией копии шифроблокнота и шелкового носового платка. Потерев глаза, он принялся раскодировать первое сообщение — то, которое отправил Вертолет. Расшифрованный текст он записывал в блокноте, куда мадемуазель Лема записывала свои покупки.

Стефания сварила ему кофе. Некоторое время она заглядывала ему через плечо, задала пару вопросов, а затем взяла второе сообщение и принялась сама его расшифровывать.

Расшифрованный Дитером текст содержал подробный отчет об инциденте в кафедральном соборе. Дитер назывался там Шарантоном, сообщалось, что его привлекла Буржуазия (мадемуазель Лема), так как беспокоилась о безопасности встреч. Говорилось также, что Моне (Мишель) предпринял необычный шаг, позвонив Буржуазии, чтобы подтвердить, что Шарантон надежен, и был этим удовлетворен.