Кен Фоллетт - Галки

— Вы лжете.

Тон Мари изменился. Что-то пошло не так. Вздохнув, Дитер достал из-под пиджака автоматический пистолет.

— О чем это вы говорите? — спросила Стефания.

— Вы лжете. Вы даже не знаете, как ее зовут. Она не Валери, а Жанна.

Дитер перевел предохранитель пистолета в положение «огонь».

— Я всегда звала ее просто тетушкой, — не моргнув глазом, продолжала Стефания. — А вы ведете себя очень грубо.

— Я с самого начала все поняла, — с презрением сказала Мари. — Жанна никогда не доверилась бы такой, как ты, надушенной и на высоких каблуках.

В этот момент из кухни вышел Дитер.

— Какая жалость, Мари! — сказал он. — Если бы вы были чуть более доверчивой или чуть более сообразительной, то могли бы спокойно уйти отсюда. А так вы арестованы.

— Гестаповская шлюха! — посмотрев на Стефанию, сказала Мари.

Это было настоящее оскорбление — услышав его, Стефания покраснела.

Дитер был настолько взбешен, что едва не ударил Мари пистолетом.

— Когда вы окажетесь в руках гестапо, то еще пожалеете об этих словах, — холодно сказал он. — Там есть такой сержант Беккер, который будет вас допрашивать. Когда вы будете кричать, истекая кровью, и молить о пощаде, вспомните это неосмотрительное оскорбление.

Мари, кажется, собиралась бежать. Дитер почти желал, чтобы это произошло. Тогда он сможет пристрелить ее, и вопрос будет исчерпан. Но бежать она не стала. После долгих колебаний ее плечи поникли, и она начала плакать.

Эти слезы его не тронули.

— Лягте на пол, заложив руки за спину.

Она подчинилась.

Он убрал пистолет.

— Кажется, я видел в погребе веревку, — сказал он Стефании.

— Я принесу.

Она принесла кусок бельевой веревки. Дитер связал Мари руки и ноги.

— Мне придется доставить ее в Сан-Сесиль, — сказал он. — Мы не можем оставить ее здесь — может, сегодня придет британский агент. — Он посмотрел на часы. Было два часа дня. У него хватит времени, чтобы доставить ее в Сан-Сесиль и вернуться сюда к трем. — Тебе придется пойти в крипту одной, — сказал он Стефании. — Возьми в гараже маленькую машину. Я буду в соборе, хотя ты можешь меня и не увидеть. — Он поцеловал ее — как муж, уходящий на работу, ухмыльнувшись про себя, подумал Дитер. — Мне нужно спешить, — перебросив Мари через плечо, сказал он и пошел к двери.

Выйдя наружу, он обернулся.

— Спрячь велосипед.

— Не беспокойся, — ответила Стефания.

Через внутренний двор он вынес светловолосую девушку на улицу, открыл багажник своей машины и положил ее туда. Если бы не слова про «шлюху», он оставил бы ее на заднем сиденье.

Захлопнув крышку, он огляделся по сторонам. Никого не было видно, но на таких улицах всегда кто-нибудь подсматривает из-за ставней. Они видели, как вчера увозили мадемуазель Лема, и должны были заметить большую небесно-голубую машину. Как только он уедет, пойдут разговоры о мужчине, который засунул девушку в багажник своей машины. В обычных условиях они позвонили бы в полицию, но на оккупированной территории разговаривают с полицией лишь в случае необходимости, особенно когда в этом может быть замешано гестапо.

Узнает ли Сопротивление об аресте мадемуазель Лема? Для Дитера это было ключевым вопросом. Реймс все-таки город, а не деревня, людей здесь арестовывают каждый день — воров, убийц, контрабандистов, дельцов черного рынка, коммунистов, евреев. Так что есть немалый шанс, что известия о событиях на рю дю Буа не достигнут ушей Мишеля Клэре.

Но и гарантии никакой не было.

Усевшись в машину, он направился в Сан-Сесиль.

К облегчению Флик, утренние занятия прошли для группы довольно благополучно. Все научились, как надо падать, что было самой сложной частью парашютной подготовки. Занятия по чтению карт прошли не так успешно. Руби никогда не училась в школе и едва умела читать — для нее карта была чем-то вроде китайской грамоты. Озадаченная такими терминами, как «север-северо-восток», Мод лишь изящно хлопала глазами на инструктора. Дениза, несмотря на все свое образование, совершенно не понимала, что такое координаты. Если во Франции группе придется разделиться, с беспокойством думала Флик, они могут не найти дорогу.

Во второй половине дня они перешли к боевой подготовке. Инструктором по вооружению был капитан Джим Кардвелл — человек совсем другого склада, нежели сержант Билл Гриффитс. Это был добродушный мужчина с угловатым лицом и густыми черными усами. Когда девушки не могли с шести шагов поразить дерево из автоматического пистолета, он лишь добродушно усмехался.