Кен Фоллетт - Галки

Пол посмотрел на нее с веселым удивлением. Женщина была не выше среднего роста и отнюдь не толстая, но с сильными руками и мускулистыми ногами. Вполне можно себе представить, как она сбивает с ног лондонского полисмена.

— И что же случилось потом? — спросила Флик.

— Из-за угла появились двое его напарников, а из-за бренди я не смогла быстро бежать, так что они надавали мне пинков и отвели в обезьянник. — Увидев, что на лице Пола появилось легкое недоумение, она пояснила: — Ну то есть в полицейский участок. Как бы то ни было, первый полицай постыдился привлечь меня за нападение — ему было неловко признаться, что девушка сбила его с ног, так что я получила четырнадцать суток за пьянство и нарушение порядка.

— А потом вы участвовали в другой драке.

Она оценивающе взглянула на Флик.

— Не знаю, смогу ли я объяснить таким, как вы, каково здесь находиться. Половина этих девушек — сумасшедшие, и у всех есть оружие. Можно сделать нож, заточив край ложки, или стилет, заточив кусок проволоки, или сплести веревку, чтобы сделать удавку. А охрана никогда не вмешивается в драки между заключенными. Им нравится смотреть, как мы разрываем друг друга на части. Вот почему у заключенных так много шрамов.

Пол был шокирован. До сих пор он никогда не сталкивался с заключенными. Картина, которую нарисовала Руби, была ужасающей. Может, она и преувеличивала, но говорила, в общем, вполне искренне. Казалось, ее не волнует, поверят ей или нет, она просто сухо излагала факты в неспешной манере человека, который не особенно заинтересован в разговоре, но деваться ему все равно некуда.

— А что случилось с той женщиной, которую вы убили? — спросила Флик.

— Она украла у меня одну вещь.

— Какую?

— Кусок мыла.

«Боже мой, — подумал Пол. — Она убила ее за кусок мыла!»

— И что вы сделали? — спросила Флик.

— Я забрала его обратно.

— А потом?

— Она на меня бросилась. У нее была ножка от стула, которую она превратила в дубинку со свинцом на конце. Ею она ударила меня по голове. Я решила, что она собирается меня убить. Но у меня был нож. Я нашла длинный, заостренный кусок стекла, вроде осколка из разбитого окна, и на более толстый конец намотала вместо рукоятки кусок велосипедной шины. Я вонзила ее прямо в горло, так что она не смогла ударить меня во второй раз.

— Это похоже на самооборону, — подавив желание вздрогнуть, сказала Флик.

— Нет. Нужно доказать, что вы не имели возможности убежать. А я заранее подготовила убийство, сделав нож из куска стекла.

Пол встал.

— Пожалуйста, немного подождите здесь с охраной, — сказал он Руби. — Мы ненадолго выйдем.

Руби улыбнулась в ответ, впервые показавшись не просто хорошенькой, но даже милой.

— Вы так вежливо ко мне относитесь! — с благодарностью сказала она.

— Что за жуткая история! — сказал Пол, когда они вышли в коридор.

— Не забывайте, что здесь все рассказывают о своей невиновности, — сдержанно сказала Флик.

— В любом случае она может оказаться еще большей грешницей.

— Сомневаюсь. Я думаю, что она убийца.

— Значит, мы ее отвергаем?

— Наоборот, — сказала Флик. — Как раз это мне и нужно.

Они вернулись в комнату.

— Если бы вы смогли отсюда выйти, то согласились бы выполнять на войне опасные задания?

Она ответила вопросом на вопрос:

— Мы собираемся во Францию?

Флик подняла брови.

— Почему вы задали такой вопрос?

— Вы с самого начала заговорили со мной по-французски. Как я понимаю, вы проверяли, знаю ли я этот язык.

— Ну, я не могу подробно рассказать вам об этой работе.

— Готова спорить, что речь идет о диверсиях в тылу врага.

Пол был потрясен: Руби очень быстро соображала.

— Послушайте, сначала я подумала, что вам нужна переводчица, — видя его удивление, сказала Руби, — но в этом нет ничего опасного. Значит, мы должны поехать во Францию. А что там делать британской армии, кроме как взрывать мосты и железнодорожные пути?

Пол ничего не ответил, но ее способности к дедукции произвели на него впечатление.

— Чего я не могу понять — зачем нужна команда, состоящая из одних женщин, — нахмурившись, сказала Руби.

Флик широко раскрыла глаза от удивления.

— С чего вы это взяли?

— Если вы можете использовать мужчин, то зачем вам со мной разговаривать? Вы явно находитесь в отчаянном положении. Вытащить убийцу из тюрьмы не так уж легко, даже если речь идет об очень важном задании. Так что во мне особенного? Да, я крутая, но наверняка существуют сотни мужчин, которые прекрасно говорят по-французски и горят желанием поучаствовать во всех этих шпионских делах. Единственная причина, по которой выбрали меня, а не их, — то, что я женщина. Возможно, женщин меньше допрашивают в гестапо… это так?