Кен Фоллетт - Галки

Соединившись с телефонисткой, Дитер дал ей номер дома на рю дю Буа. Ему сразу же ответил низкий, хриплый голос, повторивший этот номер с провинциальным акцентом. Сразу насторожившись, Дитер сказал по-французски:

— Это Пьер Шарантон.

На другом конце провода голос Стефании произнес:

— Мой дорогой!

Дитер понял, что Стефания в качестве предосторожности отвечала по телефону, имитируя голос мадемуазель Лема. Его сразу охватило чувство облегчения.

— Все в порядке? — спросил он.

— Я поймала тебе еще одного вражеского агента, — холодно сказала она.

У него пересохло во рту.

— Боже мой… ты молодец! И как же это случилось?

— Я подобрала его в «Кафе де ла гар» и привела сюда.

Дитер закрыл глаза. Если бы что-то пошло не так — если бы агент ее в чем-то заподозрил, — она была бы уже мертва.

— А потом?

— Твои люди его скрутили.

Она сказала его . Это означало, что речь шла не о Флик. Дитер был разочарован. Тем не менее его стратегия сработала. Это был уже второй агент союзников, который угодил в ловушку.

— Как он выглядит?

— Молодой человек с хромотой и без половины уха.

— Что вы с ним сделали?

— Он здесь на кухне, на полу. Я собиралась позвонить в Сан-Сесиль, чтобы его забрали.

— Не делай этого. Запри его в подвале — я хочу поговорить с ним до Вебера.

— Где ты?

— В какой-то деревне. У нас тут прокололо шину.

— Приезжай поскорее.

— Я буду у тебя через час или два.

— Хорошо.

— Как ты там?

— Прекрасно.

Дитер желал получить серьезный ответ.

— Нет, как ты в самом деле себя чувствуешь?

— Как я себя чувствую ? — Она ответила не сразу. — Обычно ты меня об этом не спрашиваешь.

Дитер немного помолчал.

— Обычно я не заставляю тебя участвовать в поимке террористов.

Ее голос смягчился:

— Я чувствую себя прекрасно. Не беспокойся обо мне.

Он вдруг сообразил, что говорит нечто для себя неожиданное:

— Что мы будем делать после войны?

На другом конце линии удивленно замолчали.

— Конечно, война может продлиться десять лет, — сказал Дитер, — но, с другой стороны, она может закончиться и через две недели, и что же тогда мы будем делать?

Она немного овладела собой, но голос как-то необычно дрожал:

— А что бы ты хотел делать?

— Не знаю, — сказал он, но это его не удовлетворило, и спустя мгновение он выпалил: — Я не хочу тебя терять.

— Ой!

Он ждал, не скажет ли она что-либо еще.

Она не сказала ничего, но на другом конце трубке послышались странные звуки, и Дитер понял, что она плачет. Он и сам чувствовал себя не в своей тарелке. Он взглянул на жену механика, все еще отслеживавшую продолжительность его звонка. С трудом сглотнув, он отвернулся, не желая, чтобы посторонние видели, что он расстроен.

— Скоро я буду у тебя, — сказал он. — Мы еще поговорим.

— Я тебя люблю, — сказала она.

Он взглянул на жену механика — та пристально смотрела на него. «Да черт с ней!» — подумал Дитер.

— Я тоже тебя люблю, — сказал он и повесил трубку.

Большую часть дня Галки затратили на то, чтобы добраться из Парижа в Реймс.

Все контрольные пункты они прошли без всяких инцидентов. Новые документы работали не хуже старых, никто даже не заметил, что фотография на аусвайсе Флик подретуширована карандашом для ресниц.

А вот поезд все больше опаздывал, по часу простаивая неизвестно где. Сидя в жарком вагоне, Флик прямо-таки сгорала от нетерпения, ощущая, как безвозвратно истекают драгоценные минуты. Правда, причина задержек была ясна — половина путей была разрушена бомбардировщиками США и Великобритании. Когда поезд начинал пыхтеть и двигался вперед, они выглядывали из окон и видели, как аварийные бригады отрезают перекрученные рельсы, убирают разбитые вагоны и укладывают новую колею. Единственным утешением служило то, что подобные задержки должны еще больше раздражать Роммеля, пытающегося разместить войска, призванные отразить вторжение.

В груди застыл холодный, тяжелый комок, каждую минуту ее мысли возвращались к Диане и Мод. Теперь уже их наверняка допросили, вероятно, подвергли пыткам или даже убили. Флик знала Диану всю свою жизнь. О том, что произошло, ей придется рассказать брату Дианы Вильяму. Да и мать Флик расстроится едва ли не меньше Вильяма — она ведь тоже помогала растить Диану.

Возле дороги появились виноградники, затем склады для шампанского, и в начале пятого они наконец прибыли в Реймс. Как и боялась Флик, сегодня проводить операцию было уже слишком поздно. Это означало, что на оккупированной территории придется провести лишние двадцать четыре часа. И это создавало для Флик вполне конкретную проблему — где провести ближайшие двадцать четыре часа?