Кен Фоллетт - Галки

Каждая женщина получила авторучку с колпачком, в котором находилась капсула с ядом.

Перед тем как надеть летный костюм, требовалось в обязательном порядке посетить туалет. В летном костюме имелся карман для пистолета, так что агент при необходимости мог защитить себя сразу после приземления. После костюмов они надели шлемы, защитные очки и, наконец, парашюты.

Пол попросил Флик на секунду отойти. До сих пор он хранил при себе самое важное — пропуска, которые позволяли женщинам проникнуть в шато под видом уборщиц. Если кого-нибудь из Галок схватит гестапо, этот пропуск выдаст истинную цель операции. Ради безопасности он передал все пропуска Флик, которая выдаст их в последнюю минуту.

После этого он ее поцеловал. Она ответила ему с отчаянной страстью, крепко прижимая к себе его тело и бесстыдно засовывая язык ему в рот — до тех пор, пока сама не начала задыхаться.

— Не дай себя убить, — сказал он ей на ухо.

Их прервало деликатное покашливание. Уловив запах трубки, Флик разжала объятия.

— Пилот ждет вас на пару слов, — сказал Перси Полу.

Кивнув, тот отошел.

— Убедитесь, что он понимает, что Флик командует этой операцией, — крикнул вдогонку Перси.

— Конечно, — ответил Пол.

У Перси был мрачный вид, и у Флик возникло дурное предчувствие.

— Что случилось? — спросила она.

Вытащив из кармана листок бумаги, он подал его ей.

— Курьер-мотоциклист доставил это из лондонской штаб-квартиры УСО как раз перед тем, как мы уехали из дома. Оно поступило прошлой ночью от Брайана Стэндиша. — Он беспокойно зачмокал и выпустил из трубки клубы дыма.

В свете закатного летнего солнца Флик быстро просмотрела текст. Это была расшифровка сообщения, содержание которого поразило ее словно молния.

— Брайан был в руках гестапо! — с ужасом сказала она.

— Всего несколько секунд.

— Так здесь сказано.

— А есть причины думать иначе?

— Твою мать! — громко сказала Флик. Проходивший мимо летчик вздрогнул и посмотрел на нее, удивленный тем, что женский голос произносит такие слова. Смяв листок бумаги, Флик швырнула его на землю.

Перси наклонился, поднял его и аккуратно разгладил.

— Давайте попробуем успокоиться и рассуждать спокойно.

Флик тяжело вздохнула.

— У нас есть правило, — с нажимом сказала она. — Любой агент, схваченный при любых обстоятельствах , должен немедленно вернуться в Лондон для разбирательства.

— Тогда у вас не будет радиста.

— Без радиста я справлюсь. А как насчет этого Шарантона?

— Полагаю, что мадемуазель Лема вполне могла привлечь кого-то себе в помощь.

— Все новые участники должны быть утверждены Лондоном.

— Вы знаете, что это правило никогда не выполняется.

— Как минимум они должны быть утверждены местным командиром.

— Ну так он и утвержден — Мишель считает, что Шарантон вполне надежен. К тому же Шарантон спас Брайана от гестапо. Вся эта сцена в соборе вряд ли могла быть заранее срежиссирована, не так ли?

— Возможно, она вообще не имела места, и это сообщение поступило прямо из штаб-квартиры гестапо.

— Но там все идентификаторы на месте. В любом случае они не стали бы сочинять историю о его поимке и последующем освобождении. Они знают, что это вызовет наши подозрения. Они бы просто сообщили, что он благополучно прибыл.

— Вы правы, но все равно мне это не нравится.

— Мне тоже, — удивив Флик, сказал он. — Но я не знаю, что делать.

Она вздохнула:

— Надо рискнуть. У нас нет времени на предосторожности. Если мы не выведем из строя телефонную станцию в ближайшие три дня, будет уже поздно. Мы все равно должны идти.

Перси кивнул. Флик видела в его глазах слезы.

— Хорошая девочка! — нервно вытащив трубку изо рта и вставив ее обратно, почти шепотом сказал он. — Хорошая девочка!

УСО не имело собственных самолетов, так что приходилось арендовать их у Королевских ВВС, что было очень неприятным делом. В 1941 году ВВС с неохотой передали в его распоряжение два «лисандера», слишком тяжелых и тихоходных для авиационной поддержки войск, но идеально подходивших для тайной высадки разведчиков на вражеской территории. Позднее под давлением Черчилля УСО были приданы две эскадрильи устаревших бомбардировщиков, хотя командующий бомбардировочной авиацией Артур Харрис никогда не прекращал попыток их вернуть. К весне 1944 года, когда в ходе подготовки к десантной операции во Францию были переброшены десятки людей, в распоряжении УСО было тридцать шесть самолетов.