Виктор Кондратенко - Без объявления войны

Твардовский запротестовал:

— Что же мы тогда увидим? Да и матросам отдыхать надо, а тут откуда ни возьмись корреспонденты.

— В иное время поговорить с матросами не так просто. Днепр кипит. Налет за налетом. Там только ночью можно свободно вздохнуть, — стоял на своем Яблоков.

Утро выдалось солнечным. На Днепре тишина. Всматриваясь в синее небо, Твардовский тихо проронил:

— Как пахарь, битва отдыхает.

Но битва не отдыхала. Над селом пролетел наш «ястребок». Микола, выскочив на крыльцо, увидел красные звезды на крыльях самолета, закричал:

— Ой мама, ой баба, тот самый, тот самый...

Александр Трифонович глянул на Миколу, встрепенулся от этой мальчишеской радости и тут же сосредоточился, ушел в себя. Не спеша, побрел по садику, погруженный в свою думу, словно слепец, натыкаясь на кусты сирени. Остановился, что-то записал в блокноте и начал ходить по тропке, то ускоряя, то замедляя размашистый шаг. Подошел к столику. Присел на край скамейки. Подумав, заглянул в блокнот, переписал набело стихотворение и протянул Петру Кисилю сложенный вчетверо листок:

— Вот первый взнос в нашу корреспондентскую копилку.

Хозе открыл мясные консервы, нарезал хлеб. Только мы проглотили первые куски, как из-за Тарасовой горы послышался нарастающий гул. Девятка «юнкерсов» развернулась над Днепром и, как обычно, заходя на бомбежку, вытянулась в цепь. С каневских гор ударили зенитные батареи. Корабли, охранявшие железнодорожный мост, тоже открыли огонь. От разрывов зенитных снарядов небо покрылось густыми сизыми барашками. А «юнкерсы» продолжали сбрасывать бомбы и казались неуязвимыми.

Петр Кисиль пошел в штаб армии. Мы ждали его с нетерпением. Возвратясь, он сказал:

— Положение такое: «юнкерсы» сбросили на мост пятьдесят бомб, но нет ни одного попадания. Наши зенитчики пока ведут огонь слабо. Все они из приписного состава, боевого опыта еще мало.

Потом речь зашла о бронепоезде. «Борис Петрович», как условно называли штабные связисты бронепоезд, сейчас ходил в огневые налеты на северной окраине Канева. Три корабля — монитор «Жемчужин», канонерские лодки «Верный» и «Передовой» — не только охраняли каневский железнодорожный мост, но часто поднимались вверх по Днепру, удачно действовали под Ржищевом и Трипольем против гитлеровских войск, пытавшихся там навести переправы. Однако общая обстановка на каневском участке фронта складывалась не в нашу пользу. Части 26-й армии, ведя упорные бои, все же под натиском превосходящих сил противника отходили к Днепру. В заключение Петр Кисиль посоветовал разыскать на северной окраине Канева политотдел девяносто седьмой стрелковой дивизии. Его начальник полковой комиссар Медведев в случае необходимости окажет помощь.

В Келеберде соблюдалась строгая маскировка. Чтобы попасть на мост, пришлось воспользоваться окольной луговой дорогой. У железнодорожного моста, подняв красный флажок, часовой предупредил водителя:

— Дорога находится под обстрелом. Будь внимательным. За мостом в двух километрах виадук. Там поворот на Канев. Его надо быстро проскочить. Противник может накрыть минометным огнем.

Бросается под колеса серая, накатанная шинами дорога. Мы стоим в кузове пригнувшись и не отрываем взгляда от песчаного поворота. Он все ближе, ближе. Подпрыгивая, тарахтит полуторка. Ну, кажется, проскочили опасное место... И вдруг с правой стороны свистят мины. Полуторка летит сквозь железный треск, сквозь ослепительные вспышки и мгновенно вырастающие черные кусты дыма. Скрипят тормоза. Впереди два пылающих грузовика перекрыли дорогу. Кто-то громко стонет, зовет на помощь. Соскакиваем с машины, чтобы помочь пострадавшим, и сами попадаем под минометный огонь. А наша полуторка стремительно по откосу объезжает горящие грузовики. Хозе делает под обстрелом поворот и удачно проскакивает виадук.

— Огонь перенесут за насыпь. Назад нельзя... Только вперед!

За мной побежал Голованивский. Вскоре нас догнал Твардовский.

Фашисты действительно переносят шквальный огонь за насыпь. Они понимают, что именно там попавшие под неожиданный обстрел люди будут искать спасение.

Из дыма вынырнул боец. Показалось, что он прижимает к щеке красный платок. Подбежал ближе, и мы увидели, что он ладонью прикрывает рану:

— Товарищи командиры, не бросайте меня!

— Не бросим. — Подхватываю его с Голованивским под руки. Бежим в лозы, к передовым позициям. С тем же сухим железным треском рвется мина, и так близко, что волна огненного воздуха бьет в грудь. Еще одна перебежка — и мы возле окопов: — Сестричка, помоги раненому.