Виктор Кондратенко - Без объявления войны

— А черт его знает... Хочу дать очередь.

— Куда? В кого?

— Какой-то подлец бросил в танк связку гранат.

— Ты не ранен?

— Нет.

Из люка выглянул танкист.

— Я хотел стукнуть, но передумал. Влепишь в хату, пострадают невинные люди. Фашист смылся.

С рассветом дождь усилился. Опасаясь, что дорога окончательно раскиснет, мы тронулись в путь. Покидая Ивангород, случайно обнаружили полевой узел связи. От пограничников, которые обслуживали его, узнали: из вражеского кольца вышли батальоны 206-го полка. Они спасли знамя 99-й дивизии. Пробилась к своим группа полковника Горохова. О судьбе командира дивизии, начальника политотдела и двух других полков никто ничего не знал. Мы рассказали пограничникам о танке, который оказался без горючего, и они пообещали помочь экипажу.

Между тем дорога на Христиновку превратилась в черное месиво. Колеса пилили глубокую колею. ЗИС от натуги содрогался всем корпусом. Ухаб на ухабе. Все чаще приходилось подталкивать машину. Жидкая, липкая грязь била фонтанами из-под колес. Подъезжая к Христиновке, мы попытались почиститься, но Иван Ле безнадежно махнул рукой:

— Ну, як чорти.

В Христиновке нам повезло: сумели проскочить местечко, когда за него уже завязался бой. Дорога пошла на Умань. Она спускалась с горы в широкую низину. Только миновали бревенчатый мост, перекинутый через мелкую речушку, как что-то захрустело в нашей машине. Она остановилась. Мотор выл, но колеса не двигались.

— Шестеренка коленчатого вала полетела. Проклятая шестеренка, — водитель беспомощно разводил руками. — Что теперь делать? Где достать?

Все соскочили с машины и оттянули ее на обочину. С горы спускался тягач. В нем сидел какой-то полковник. Он испуганно оглядывался назад. Первомайский, остановив тягач, попросил полковника выручить бригаду писателей, взять на буксир ЗИС.

— Что-что? — вскричал с негодованием полковник. — Писали: «Любимый город может спать спокойно». Полюбуйтесь, как спит спокойно Христиновка. А вы с фронта бежите?! Всех бы за это к стенке поставить. К стенке!

— А ты куда, на фронт летишь? Трус! Покажи документы, кто такой? Я свои предъявлю.

Но вездеход тронулся и окутал Первомайского облачком синеватого дымка.

Мы вернулись к машине расстроенными встречей с чиновным паникером. Наши товарищи уже разобрались в аварии. Иван Ле, осмотрев наполовину беззубую шестеренку, швырнул ее в кювет и, подозвав меня, сказал:

— Прохожие говорят — на окраине села находилась МТС. Машин там сейчас нет, но, возможно, ты найдешь шестеренку? У нас аховое положение, — обвел взглядом заречные холмы, где на фоне серого неба можно было заметить, как из-за кустиков выглядывают немцы. Огня они не открывали, а следили за тем, что делается в низине. Видимо, это была вырвавшаяся вперед малочисленная разведка. Она не решалась вступить в бой. За речушкой, кроме нашего ЗИСа, ремонтировались две «тридцатьчетверки», а восемь легких танков БТ-7, выстроившись в линию, охраняли их. Моросил дождь. Тучи затянули все небо. В такую погоду, на наше счастье, «юнкерсы» не могли появиться. Я шел в МТС вдоль реки. На окраине села повстречался невысокий дедок с прокуренными усами. Он спросил:

— Куда вы идете, товарищ командир?

— В МТС, достать шестерню для ЗИСа.

— Не можно туда, не можно. Там чужаки прошли. Зеленые, ну чисто тебе лягушки, — дедок огляделся по сторонам, шмыгнул простуженным носом и указал палкой на сельский магазин. — Вон где шестеренку искать. Видел ее, она там есть.

Но окна магазина закрыты ставнями, на дверях пудовой гирей чернеет замок.

— Церковный, с давних пор висит, — заметил дедок.

— Принеси, старина, лом.

— Эге-е, — протянул дедок, — у нас бабы — как попы. На все село ославят: колхозный сторож Омелько замок сломал, магазин ограбил. Дайте расписку мне, где было бы сказано, что я, согласно приказа, для нужд Красной Армии помогал открыть магазин.

— Зачем она?

— Эге... Герман был в восемнадцатом годе да сплыл, а Советская власть, она крепко стоит. Наши возвратятся и деда к ответу могут призвать, что да как? На тебе справку, читай.

Я вырвал из блокнота листок:

— Будет расписка.

— Ни-ни... Боронь боже. Действуйте сами, а я вам в магазине потом помогу.

Вскинув автомат, я прицелился в замочную скважину. Пули взвизгнули, дали рикошет. Но внутри замка что-то хрустнуло. Он открылся.

— Показал язык, — одобрительно качнул головой дедок.

Переступил порог полутемной бакалейной лавки, и сердце мое прямо оборвалось. Поспешный вывоз товаров оставил на полках беспорядок и неразбериху. Мы принялись шарить по всем опрокинутым ящикам в надежде найти шестерню. В одном углу стоял запах керосина, в другом — залежалой кожи, а там, где над прилавком возвышалась старенькая касса, пахло туалетным мылом и мятными пряниками.