Виктор Кондратенко - Без объявления войны

Я сидел на толстом бревне, неизвестно кем и когда брошенном у дороги. За спиной у меня били зенитки, защищая мост от «юнкерсов». Думал о том, как снова трудно складывается судьба у комбрига Ильина. Если наши войска отступят за Дон, оборона Калача, безусловно, будет возложена на его бригаду. И вместе с гарнизоном укрепленного района он должен будет защищать этот покрытый пылью и затянутый дымом город до последней возможности. Отбомбившись, «юнкерсы» потянулись за Дон. Движение на дороге ожило, и я без особых трудностей прикатил на попутном грузовике в Сталинград.

В редакции шла летучка. Хвалили начальника отдела фронтовой жизни Бориса Фрумгарца за то, что он догадался заказать и сумел быстро получить у Александра Серафимовича — автора знаменитого «Железного потока» — так необходимую статью, проникнутую глубокой верой в нашу победу: «Отстоим Дон и Волгу! Отстоим Русь-матушку!». Газета напечатала также корреспонденцию Владимира Шамши «На безымянной высоте». Это был рассказ о необыкновенном подвиге. На высотке под Клетской четверо бронебойщиков — Петр Болото, Александр Беликов, Иван Алейников и Григорий Самойлов — отразили атаку тридцати танков. Гитлеровцы прорвали оборону полка, а взять гребень высотки не смогли. Две бронебойки подбили и сожгли пятнадцать танков.

Широкобровый, смуглый Шамша сидел у окна и, как ни в чем не бывало, покуривал папироску. В редакции все делалось без шума, без ложной показухи: «Смотрите, мол, какой я герой. В самом пекле побывал». Всем было трудно. Жили дружно и хорошо знали, какой ценой добывается на фронте небольшая информация.

После летучки редактор спросил у меня, что я привез с фронта.

— Моя корреспонденция будет называться «Орлиное гнездо». Пулеметчик сержант Алексей Бобыль четверо суток удерживал вершину кургана. Отбил четырнадцать атак.

— Двести строк! — И Троскунов поиграл карандашом. — Так, хорошенький мой. Так... К вечеру постарайтесь сдать материал в секретариат и завтра же на самолете отправляйтесь в Двадцать первую армию. Пока сроком вас ограничивать не стану, а потом, как говорит пословица, — толкач муку покажет.

Валерий Миронов наотрез отказывался взять часы. Я пригрозил, что не дам ему патронов для «вальтера». Это подействовало.

— Так и быть, — буркнул он.

Самолет взлетел, и минут через сорок я увидел внизу зеленый остров. У-2 пошел на посадку.

Штаб 21-й армии стоял в лесном питомнике, над мелководной Арчедой. Немного пройдя по лесу, услышал стук пишущей машинки. Ускорил шаг. Политотдел армии расположился под открытым небом. Ни шалашей, ни землянок. Только в кустах крушины отрыто два больших глубоких окопа. И под высокими вековыми осинами — походные столики.

Первым увидел поэта Марка Зисмана, моего товарища по Харьковскому университету. Штудировали с ним немецкий язык у профессора Пельцера. Марк знал немецкий отменно, я — посредственно. Зисман, свесив ноги в окоп, перечитывал целый ворох трофейных писем. По ним составлял сводку о настроении противника. Из кустов вышел Бронников, появился Млиевский с Рассохиным — политотдельцы встретили меня как своего старого товарища.

Дмитрий Рассохин сразу повел на Арчеду купаться. Переплыли речушку с мягкой, чистой водой и нежным песчаным дном. Поднялись на крутой бережок погреться на солнышке. По обеим берегам Арчеды стоял старый лес, а за ним далеко в степь уходили четко разграниченные посадки молодых дубков, берез и голубой ели. Босоногий мальчишка, притаившись у куста, мастерски ловил осторожных язей. Я залюбовался его точной, виртуозной подсечкой. Прелестный уголок на берегу Арчеды дышал тишиной и покоем.

— Летят! Не сюда ли? Нет, не сюда, — сказал Рассохин.

И сразу растворилась арчединская тишина. Три девятки «юнкерсов» гудели высоко над лесом. Они шли бомбить Сталинград. — Сегодня член Военного совета дивизионный комиссар Крайнюков зачитает очень важный документ. Пойдем. Пора. — И Рассохин ласточкой бросился с крутого обрыва в воду.

Шагая по лесу, он вкратце объяснил, что же сейчас происходит на участке 21-й армии. Войска получили задание: ударами по левому флангу наступающей на Сталинград неприятельской группировки сковать ее действия, заставить гитлеровское командование направить к Дону свои резервы и этим облегчить положение нашей 62-й армии. Но обстановка на Дону сложилась тяжелая. В последний день июля противник овладел городом Серафимовичем и стремительной танковой атакой захватил станицу Клетскую. 21-я армия лишилась двух важных плацдармов, и командарм Данилов должен вернуть их. Дивизии ведут бои на Дону, с трудом удерживая на правом берегу небольшие клочки земли. Линия фронта проходит по невыгодной для нас местности. Немцы занимают господствующие высоты и насквозь простреливают пятачки наших плацдармов. И все же 21-я армия продолжает вести борьбу, заставляя гитлеровское командование выдвигать против ее активных войск все новые и новые дивизии, забирая их из основной своей группировки, атакующей Сталинград. В полдень на лесистом берегу Арчеды собрались все работники армейского политотдела во главе с его начальником полковым комиссаром Соколовым. Пришел Крайнюков и, поднявшись на бруствер окопа, раскрыл планшетку: