Шапи Казиев - Крах тирана

Но вдруг от верхушки башни отделился огромный кусок и полетел вниз, погребая под собой множество сарбазов с их лестницами.

– Получайте! – хохотал Чупалав.

Только теперь Муса-Гаджи увидел, что верхушка башни вся в больших трещинах. Это была работа Чупалава, который крушил стену молотом, но с таким расчетом, чтобы каменные блоки оставались на местах, пока их хорошенько не подтолкнут.

– А вот вам другой гостинец! – крикнул Муса-Гаджи.

Он подпер плечом и столкнул вниз несколько больших камней.

Вопли и стоны, доносившиеся снизу, звучали для друзей победной песней.

Увидев, что делается наверху, несколько джарцев бросилось помогать андалалцам.

Камень за камнем, обломки стен падали на штурмующих и катились дальше вниз, производя в рядах каджаров ужасные опустошения.

Когда эти страшные снаряды кончились, Чупалав снова схватился за тяжелый молот. Он обрушивал его на стены башни, но чем ниже, тем они были толще и уже не поддавались даже такому богатырю, как Чупалав. Но он продолжал сражаться с камнем, забыв обо всем, и Мусе-Гаджи с трудом удалось остановить друга.

– Пора, брат, – кричал он ему в лицо.

– Нет, – мотал головой Чупалав. – Я убью их всех!

– Конечно, – говорили остальные, с трудом увлекая за собой Чупалава. – Но потом, в другом месте!

Все так устали, что им едва хватило сил, чтобы заложить за собою ход в подземелье большим камнем.

Соединившись с основными силами, Ибрагим-Диванэ и Халил отобрали семьсот лучших стрелков, о которых шла слава, что они могут даже ночью попасть в чешуйку змеи.

С ними отправились и Чупалав с Мусой-Гаджи, которые тоже не знали промахов, когда дело доходило до врага. В то же дело было назначено и триста лучников, стрелы которых были не менее опасны, чем пули. Стрелкам поручили оседлать ущелье у горы Джаник, по которому должен был пройти Ибрагим-хан со своими отрядами. Первые ряды заняли стрелки с ружьями, на следующих разместились лучники. Ущелье были лесистым, и там можно было легко укрыться, поджидая врага. Но уверенности, что Ибрагим-хан пройдет именно здесь, не было, поэтому склоны соседних ущелий тоже были заняты горцами. Отряд Муртазали укрылся в лесу у входа в ущелье, чтобы запереть его, если Ибрагим-хан попробует вырваться из-под обстрела.

На время все замерло, будто горы вовсе опустели, и даже самые зоркие разведчики Ибрагим-хана не смогли заметить ничего подозрительного. Ибрагим-хан решил выступить ночью, надеясь обмануть бдительность горцев. Рассчитывал он и на то, что они не разгадают его хитрость и будут ждать его в другом месте. Для большей скрытности Ибрагим-хан послал небольшие отряды и в другие ущелья, где они начали пальбу, отвлекая на себя внимание горцев. Но Ибрагим-Диванэ уже понял, что хан с главными силами идет туда, где его поджидали в засаде лучшие стрелки. Чтобы убедить Ибрагим-хана, что его отвлекающие маневры имеют успех, горцам в соседних ущельях было приказано дружно отвечать на выстрелы сарбазов и устраивать камнепады, как будто именно там и ждали главные силы каджаров.

Напряжение росло, затаившиеся горцы всматривались в темноту ущелья до боли в глазах, но о приближении кызылбашей они узнали по шуму.

Конные и пешие, они не могли неслышно двигаться по незнакомой ночной дороге. Горцы взяли оружие наизготовку, ожидая сигнала своего предводителя и мучаясь от нетерпения отомстить ненавистным врагам.

Неожиданно облака немного расступились, и горы осветила полная луна. В ее серебристом мерцании горцы увидели огромную, похожую на удава колонну, которая ползла через ущелье. Доспехи кызылбашей поблескивали в лунном свете, делая вражескую армаду еще больше похожей на гигантскую змею.

Впереди шли ширванские воины, за ними двигались отряды племен мокадам и думбули. Ружья и луки они держали наготове, но не похоже было, что им что-то угрожает. Когда передовые войска втянулись в ущелье, туда вступил и сам Ибрагим-хан, окруженный свитой и хорасанскими стрелками. Он ехал на холеном коне в полной уверенности, что путь свободен и что он приведет его к великой славе.

Когда Ибрагим-хан доехал до середины ущелья, ночь будто вспыхнула сотнями падающих звезд, а тишину взорвал грохот дружного залпа. Вслед за пулями кызылбашей накрыла туча стрел. Каджары оказались точно в адском пекле, из которого не было выхода. Убитые и раненые падали сотнями, та же участь постигла и множество коней. Удав каджарского войска бился в конвульсиях, не зная, как спастись. Еще живые сарбазы отстреливались наугад, потому что по-прежнему никого не видели, и это наводило на них еще больший ужас. Пули и стрелы продолжали косить непрошеных гостей, и укрыться от летящей отовсюду смерти не было никакой возможности.