Михаил Савельев - Парни из легенды

— Ого, — удивился Оськин, — с такой дистанции не берет! А ну, дай по бензобаку!

Мирхайдаров быстро навел орудие на заднюю часть борта, ниже черного креста, и нажал на спуск орудия. Фашистский танк вспыхнул, как факел.

— Отлично! — крикнул Оськин. — Башню вправо, по второму, так бить!

Выстрел. И второй танк вспыхнул факелом. Третья машина стала разворачиваться назад, но Мирхайдаров успел поджечь и ее.

Три огромные стальные машины горели, как копны сена. Из одной выскочили несколько человек и землей стали сбивать с брони пламя.

— Смотри, сержант, тушат. Дай по ним осколочным!

И Мирхайдаров дал осколочным, добавил пару очередей из пулемета и тыльной стороной ладони вытер с лица пот.

Уцелевшие танки врага уходили. А на левом фланге разгорался бой. Это комбриг Архипов ввел в бой свои резервы.

Когда закончился бой, на поле перед экипажем Оськина осталось четыре танка.

— Почему четыре? — Оськин отлично помнил, что стрелял по трем, — три и горят. А почему стоит четвертый?

— Товарищ Мирхайдаров, наблюдайте за мной. В случае надобности прикройте огнем. Я пойду посмотрю на вашу работу.

И вот они, результаты этой работы. Горят три «королевских титра», о которых фашистская пропаганда шумела на весь мир как о танках огромной сокрушающей силы и полной неуязвимости. Эсэсовцы особого панцирного батальона, конечно, верили в эти качества своей чудо–техники и шли в атаку, не сомневаясь в успехе. Они были уверены, что сомнут нашу оборону и проложат путь своим войскам до самой Вислы.

А получилось все не так. Гитлеровцы переоценили свои силы. И недооценили наши. Возможно, они еще не знали, что наша «тридцатьчетверка» вооружена новой, более мощной пушкой, что наши артиллеристы–истребители танков тоже получили новые орудия. Но они ведь отлично знали о высоких моральных и боевых качествах советских людей. Наши воины много раз показывали врагам и свой боевой опыт, и природный ум, в смекалку. Однако фашисты не захотели считаться с этим. Тем хуже для них. Их новое «могучее оружие», которое до этого нигде не использовалось, оказалось битым в первом же бою. Верно, снаряд не пробил брони танка, но советский офицер сразу смекнул, что удар снаряда по бензобаку вызовет детонацию горючего. И пятью выстрелами он поджег три «королевских тигра». Эсэсовцы же, увидя, что их чудо–техника великолепно горит, поддались панике и бежали с поля боя.

…Четвертая машина была совершенно исправной. Она глубоко зарылась в песок и, не сумев выбраться, оказалась как бы в ловушке. Экипаж этого танка сбежал.

Вечером того же дня этот танк уже шел в наш тыл. Его отправили в штаб фронта. А в 1945 году «королевский тигр», взятый в плен младшим лейтенантом Александром Оськиным, стоял в Московском парке культуры и отдыха среди других экспонатов выставки трофейного оружия.

В боях же мы больше с «королевскими тиграми» не встречались.

В ночном заснеженном лесу деревья трещат от мороза, а у нас в землянке стоит буржуйка, в ней весело потрескивают дрова, и кругом распространяется приятная теплота. Под потолком ярко горит электрическая лампочка, на буржуйке, похлопывая крышкой, кипит чайник, слегка напоминая о давно забытом домашнем уюте.

Но вот из штаба корпуса приехал майор Сизов. Привез приказ: быть готовыми к вводу в прорыв утром 12 января 1945 года. А дальше указано направление наступления и названы города, которыми нам предстоит овладеть: Енджеюв, Щекоцины, Питшен. Питшен — первый город, который мы будем брать на немецкой земле. И это произойдет в ближайшие дни!

И сразу воскресло в памяти трудное лето сорок первого года. Вспомнилось, как варварской бомбардировкой фашисты уничтожали город Лиду, а их танки, стирая все на своем пути, рвались, к Минску, Киеву, к Москве… Вспомнились тяжесть и горечь отступления.

И вот наступает час расплаты.

А к проведению операции мы не совсем готовы. В предварительном распоряжении срок готовности к входу в прорыв вражеской обороны намечался на 20 января. В приказе сказано — двенадцатого. Все, что мы должны были сделать за десять дней, придется выполнить за неполных двое суток. К тому же и погода не благоприятствует: вот уже несколько дней снегопады и туман. По прогнозам на ближайшие дни изменений не предвидится. Значит, придется наступать без поддержки авиации и со «слепой» артиллерией.

Первая реакция на приказ была, примерно, такая: что они там, в верхних штабах, думают! Урезали восемь дней, отведенных на подготовку к столь серьезной операции.