В небе снова спокойно. Воздушный бой стих.
Схватка длилась какую-то минуту. А сколько событий, сколько ожидания и напряжения!
«Мессеры» и «фоккеры» теперь только пугливо выглядывают из-за облаков, не осмеливаясь напасть на нас. Они понимают, что расчет на нашу невнимательность не удался. А когда стороны познают друг друга в боях, главным условием победы становятся воля и упорство в борьбе. Фашистам этого-то как раз сейчас и не достает.
Шестерка наших истребителей летит прежним порядком, точно и не было никакой потасовки. С Тимоновым мы снова уходим вверх и далеко в сторону. Вряд ли противник может сейчас подумать, что наша пара по замыслу летит в одной группе с шестеркой «яков» и штурмовиками. Зато нам, не связанным ни местом, ни определенной задачей, со стороны все видно. В нашем поле зрения и «ильюшины», и «яки», и земля. Вот вдогонку штурмовикам вьются белые шарики разрывов мелкокалиберной зенитной артиллерии. По вспышкам огня определяю, откуда она бьет. Ныряем вниз — и пушки замолкают.
— Сделаем еще заход! — протяжно и как-то торжественно командует ведущий «илов».
— Правильно! — слышен одобрительный голос Василяки…
Сколько раз приходилось подниматься в воздух, драться с противником, но все равно один бой не похож на другой, неповторим, всегда воспринимается по-разному.
Сегодняшние бои мне особенно дороги, от их результата испытываю счастливое удовлетворение. Сами не получили ни одной царапины, а уничтожили восемь вражеских самолетов. На мою долю пришлось три. И это в первый день после выздоровления!
Каждый понимает, что успехи — результат согласованных усилий и на земле, и в воздухе. Вот техник Мушкин с оружейницей Никитиной, забыв все на свете, вдохновенно готовят самолет к завтрашнему дню. Недалеко от стоянки трудятся колхозники, укладывая снопы в арбы, запряженные быками и коровами. Все с увлечением работают. И радостно сознавать, что в этом великом общем труде есть и твоя доля.
Майор Василяка встречает нас на КП улыбкой. Он впервые за время Курской битвы одержал ныне личную победу. И все сослуживцы радовались его успеху.
На фронте людей уважают не за красивые слова, не за чин, а за боевую активность. Только в бою проверяется военный человек, только в бою по-настоящему раскрывается его душа.
5
Радостные вести шли с фронтов. Под натиском наших войск враг отступал на Смоленском и Брянском направлениях. Центральный фронт 30 августа овладел городами Глухов, Рыльск и, вступив в пределы Северной Украины, 6 сентября с боями освободил Конотоп и вышел к Десне. Успешные действия северного соседа помогли и нашему Воронежскому фронту сломить на правом крыле упорное сопротивление противника. 2 сентября был освобожден областной центр Украины город Сумы. На левом крыле, взаимодействуя со Степным фронтом, наши войска все дальше оттесняли фашистов от Харькова. Юго-Западный и Южный фронты вели успешные бои за освобождение Донбасса и северного побережья Азовского моря.
Отступая, противник минировал и разрушал аэродромы. Восстановление их задерживалось, и мы, не имея возможности перелетать дальше на запад, уже второй день действовали на предельных радиусах. Штурмовики, как правило, теперь наносили удары по отходящим группировкам и, выполняя приказ командования — нигде не давать противнику закрепиться, порой далеко углублялись во вражеский тыл.
Сейчас нам тоже предстоит дальний маршрут. Вылет срочный, для удара по скоплению войск на переправе. Командир полка дает последние указания:
— В воздухе — ни одного лишнего движения. При нападении истребителей — только огрызаться и ни в коем случае не ввязываться в воздушные бои. Если же кому-либо не удастся избежать стычки, рассчитывайте приземлиться в Ахтырке. Там на всякий пожарный случай подготовлена небольшая площадка.
«Илы» уже начали выруливать на взлет, и это у нас вызывает нервозность. Майор Василяка, понимая наше состояние, успокаивает:
— Поспешность — враг авиации! — И показывает на штурмовиков. — Их три шестерки. На взлет и сбор им нужно минуть десять, а нам — минута. Вот «горбатые» соберутся, встанут на курс, и тогда будем запускать моторы. Догоним на маршруте. Нужно беречь каждую секунду.
Майор глядит на капитана Рогачева:
— А тебе, Василий Иванович, оставаться с парой на аэродроме и быть готовым помочь нам. В случае чего, взлетишь. Главное, прикрыть нас при посадке. А то немцы могут прихватить прямо над точкой, когда у нас уже не будет горючего.
Читать дальше