Арсений Ворожейкин - Истребители

Появилась официантка. На подносе, занятом до краев, стоял маленький графинчик с водкой. Майор, перехватив наши удивленные взгляды, рассмеялся:

— Я же предупреждал, чтобы вы действовали по своему усмотрению! Нам с капитаном нельзя — после обеда на службу. А вы пейте, — в его голосе зазвучали повелительные нотки. — Пейте! Сегодня ваш праздник, не каждому доводится отмечать свое возвращение в строй…

Из всех вариантов на мою долю пришелся наилучший: я возвращался в свою эскадрилью лётом. Кирилл в штабе ВВС получил назначение на запад и отправился на вокзал, а я поехал на аэродром, где меня ожидал новенький И-16. Уже здесь можно было заметить, насколько прав майор: авиационная техника в район боевых действий поступала в возрастающих количествах. Качество ее также не оставалось неизменным.

И вот снова Монголия. Теперь она мне кажется не просто умозрительно дружественной территорией, как это было при первом перелете границы, а чем-то близким, дорогим… Ничто так не углубляет чувства, как бои, пролитая кровь за землю, которую довелось защищать…

До города Баин-Тумен, который являлся промежуточной авиационной базой, я летел в составе большой группы И-16. В Тамцах-Булаке расстался с попутчиками, взяв курс на свой аэродром.

Как ни спешил добраться до эскадрильи, строгие правила воздушной навигации призывали к осмотрительным действиям, а после перерыва летчик бывает к ним особенно чуток. Когда оказалось, что до конечного пункта маршрута можно дотянуть только на пределе горючего, я решил сесть заблаговременно, хотя до своих оставалось, как говорится, рукой подать — пять — семь минут лета.

Здесь, на аэродроме соседей, вместе с И-16 стояли новые самолеты И-153 — «чайки», как их называли. Мы слышали о них еще в Москве. Пока моя машина заправлялась, я решил получше рассмотреть их.

«Чайкой» нельзя было не любоваться. Верхняя пара крыльев, изогнутая посередине, как у морской чайки, придавала маленькому самолету изящество и какую-то особенную легкость. Нижние крылья по размерам были меньше и служили как бы опорой для верхних. Биплан был покрашен в беловатый цвет.

— Как бьет И девяносто седьмого? — спросил я летчика — хозяина «чайки».

Он пощупал меня глазами, потом сказал:

— Бьет…

— В любом положении?

— По маневренности превосходит. На виражах, например, быстро заходит в хвост, и тут японец уже никакими приемами не выскочит. Ни вверх, ни вниз не уйдет… У земли, правда, и на средней высоте немного того… скоростенки не хватает.

— А на высоте?

— На высоте полный порядок: мотор высотный!.. Ты разве не слыхал, как мы провели на «чайках» первый бой?

Я объяснил ему, почему не в курсе новостей.

— Тут такое дело вышло! — охотно начал летчик. — Нас повел майор Грицевец. Он при тебе Забалуева спас?.. На земле мы уже договорились, что нас японцы при первой встрече могут принять за И пятнадцатые: видишь, какое сходство! Мы должны этим воспользоваться… Ну вот, летим девяткой! Грицевец впереди, правее его звено Николаева, левее — Паши Коробкова. Японцы! Первым их заметил Саша Николаев — и давай нам махать крыльями. Поняли. Японцев раза в два больше. Когда нас увидели и, видно, приняли за И пятнадцатых, бросились, как осы на мед. Мы на них… Лобовая атака не состоялась: не успели развернуться друг на друга и разошлись левыми бортами… И началась свалка… Тут они разглядели, что к чему, глаза на лоб — и врассыпную. Кто полез вверх, кто в вираж встал, кто по прямой драпает — полная кутерьма! Я к одному в хвост присосался… — И рассказчик рассек одной ладонью воздух перед собой, показывая, как он это сделал, а другой рукой, имитируя действия японца, начал проделывать каскад быстрых вертких движений.

— Он туда, а я так, он вверх, а я сюда. Он на «горку», а я уж жду… И как дал из всех четырех точек!.. Из него аж ошметки полетели. И вспыхнул. Самураи горят хорошо, у них ведь бензин в крыльях… Мы в этом бою щелкали их, как орешки. Даже смех брал, как они тикали… Про нас тут легенду пустили, будто мы для приманки выпустили шасси, — так это брехня, сказки. На «чайке» с неубранными шасси набирать высоту нельзя: мотор спалишь. А выпускать да убирать их в воздухе не позволяет запас сжатого воздуха в бортовом баллоне. А потом, сам посуди, как нормальный летчик полетит в бой с неубранными шасси? Это ведь бой!. Тут фокусы не годятся.

Летчик подвел меня к мотору:

— Вот, смотри: все четыре пулемета стреляют через винт. И если они хорошо работают, так все пули, конечно, при точном прицеливании, пойдут в одну точку, и за пару хороших очередей можно этого И девяносто седьмого разрезать пополам, как пилой. Ведь сто пуль в секунду! Это тебе не И шестнадцатый, у которого только два пулемета бьют в точку, а крыльевые — работают, как распылители! «Чаечка» — это, брат, высший класс и по маневренности, и по огню…