Робин Мур - Зеленые береты

Гримаса на лице лейтенанта Бартона наверняка обеспокоила бы лейтенанта Виня, если бы тот ее заметил. Сержант Ритчи, медик, тоже шагал с понимающей улыбкой на лице; ему трудно было сдержать смех.

Третьим американцем в патруле был я. Брэнди яростно сопротивлялся моему стремлению попасть в патруль, целью которого было попасть в засаду. Но в конце концов сдался и позволил мне сопровождать второй взвод. Это подразделение вел сержант ЛЛДБ, а в качестве советника с ним шел сержант Свиггерт. Мы должны были покинуть Нам Луонг спустя двадцать минут после выхода первого отряда. Разумеется, ни один из боевиков не знал о засаде. Когда мы выходили из ворот Нам Луонга, Брэнди так сжал мою руку, как будто нам не суждено было больше увидеться.

Примерно через час после выхода из лагеря лейтенант Винь остановил свой взвод, чтобы дать передышку своим бандитам. Сержант Хань, известный среди американцев как Хо Ши Хань, обошел во время отдыха своих бойцов, похлопывая каждого по плечу или пощипывая за подбородок. Хань был идеальным солдатом для любой армии и четыре года сражался с французами на стороне Вьет Миня. Но больше всего он ценил свободу и частное предпринимательство, а потому после ухода французов стал воевать с коммунистами. Подчиненные любили сержанта Ханя, который брал их с собой в местный бордель и позволял фотографировать себя "за работой". Хань хранил целую пачку фотографий, запечатлевших его в деле с двумя измотанными проститутками, известными в городе как "Дракула" и "Ореховая Ведьма". Эти фотографии он охотно раздавал своим поклонникам.

Через десять минут мы вновь шли маршем по направлению к Фу Нху. Боевики шли, сгибаясь под тяжестью автоматических винтовок Браунинга, которые они с гордостью несли на плечах. Громоздкие АВБ были переданы наиболее надежным боевикам. Те, кто стоял в субботу во время инспекции в почетном карауле, шли в первых рядах взвода из пятидесяти бойцов.

Действие взвода прикрытия, который выступил двадцатью минутами позже, оказалось предметом оживленной дискуссии между капитаном Мертеллом, лейтенантом Бартоном, сержантами Свиггертом и Оссидианом. Бартон, который шел с первым взводом, настаивал на том, чтобы второй взвод был вооружен 60-миллиметровыми минометами. Он хорошо понимал, что значит нарваться на засаду, и хотел, чтобы сзади имелась солидная огневая поддержка, способная рассеять врага. Свиггерт согласился с ним. Но Оссидиан наложил вето на этот вариант.

Можно признать, что многие рассчитывали на вооружение минометами второго взвода. Это, конечно, помогло бы первому пробиться. Однако Мертелл, немного поколебавшись, встал на сторону Оссидиана, так что сзади нас минометов не было.

На втором привале Бартон сел рядом со мной, обмахиваясь своим головным убором.

– Еще пара часов, и мы будем в самом пекле, – сказал он, понизив голос. – Когда начнется стрельба, ложитесь сразу на тропу.

– Я знаю, что нужно делать, старина, – ответил я. При организации засады обе стороны тропы минируются, или же туда втыкают острые отравленные колья, вызывающие мучительную смерть всякого, кто падал на них.

Отдохнув, мы двинулись дальше через рисовые поля, которые в это время года были сухими. Скрип колес повозок, запряженных волами, который удалялся в направлении города, указывал, что мы все еще двигаемся параллельно главной дороге. Спустя полчаса стук колес стал удаляться и наконец полностью исчез. Теперь мы шли прямо на Полярную звезду, висевшую низко над горизонтом.

Мы шествовали вдоль края рисового поля, оставаясь в тени граничащих с полем деревьев. Неожиданно я увидел впереди темные очертания фигур, которые вырывались из рядов взвода и становились четко различимыми на открытом поле. Они наклонялись, поднимали с земли какие-то предметы и вновь возвращались в строй. Бартон выругался про себя.

– Они неисправимы, – выпалил он, – мы сейчас проходим мимо арбузной бахчи, и они решили поживиться. Если ВК следят за нами, то они точно определят наше местоположение.

Мой карабин с шестьюдесятью патронами и два запасных магазина к нему уже здорово оттягивали плечо. Технически говоря, я был нестроевым, но Вьетконгу об этом ничего известно не было, так что оружие должно было быть наготове.

По всей вероятности, боевики почувствовали приближающуюся опасность, потому что стали вести себя гораздо тише, ступая аккуратно и бесшумно. Охваченный тревогой, я почувствовал в горле неудержимый порыв к кашлю, который я пережил несколько месяцев назад во время простуды перед тем, как покинул Нью-Йорк.