Робин Мур - Зеленые береты

– Майор Салливен, я не могу приказывать пилотам. Облачный потолок слишком быстро падает, и уже почти семнадцать ноль-ноль. Военно-морская авиация не согласится выслать грузовой вертолет даже при боевом сопровождении... – Голос капитана оборвался и с коротким "да, сэр, он здесь" передал трубку Помфрету.

Тот пару минут выслушивал и потом тихо повторил:

– Сегодня это единственный шанс выбраться оттуда, – потом: – О'кей, я попробую, сэр, – и после паузы: – Извините, сэр, я не могу вас дожидаться. Я буду в воздухе через пять минут.

– Лейтенант Николе, – сказал Помфрет, вешая трубку, – вы хотите лететь со мной в Кхамдон? Ранило капитана. В грудь. Медик считает, у капитана есть шанс выжить, если он попадет в операционную в ближайшие два часа.

– Летим!

– Я не могу послать с вами боевые вертолеты, – прервал капитан. – Сейчас в этих горах слишком опасно. Стоит ошибиться, избрать неверную долину – и пиши пропало.

– Сэр, я знаю здесь каждую долину, каждую тропку вплоть до Лаоса. Мы с лейтенантом Николсом старые асы. И зачем нам боевые вертолеты? – излишний риск. Только привлекать внимание.

– А мне с вами можно? – спросил я.

Мистер Помфрет окинул меня испытующим взглядом и дружески улыбнулся.

– Нет проблем. Чем больше компания, тем веселее.

Когда вертолет стал подниматься в воздух, я взглянул на часы и с удивлением обнаружил, что действительно прошло всего пять минут, с тех пор как мы кончили разговаривать с майором Салливеном. Устроившись поудобней на длинном заднем сиденье, я натянул шлемофон, чтобы слушать радиопереговоры. Помфрет и Николс еще при взлете натянули на себя бронежилеты, теперь их примеру последовал и я.

– О'кей, лейтенант, бери управление на себя, – сказал Помфрет по интеркому. – Я буду наблюдать.

Солнце садилось, и низкие свинцового цвета тучи казались зловещими в оранжевых лучах уходящего дня. У меня было такое впечатление, словно вертолет направляется прямо в склон горы.

– Лейтенант, следуй за рекой. А когда она отвернет к северу, там нужная нам долина.

– Понял.

В горах облака были низкими, настолько низкими, что мы летели, словно в тумане. Видимость была очень плохой. Два стрелка, сидевшие за пулеметами, навряд ли смогли бы подавить огонь с земли, начни вьетконговцы палить по нас.

Наш вертолет пролетел одну долину, затем другую, поворачивая влево, вправо, словно мы ехали на автомобиле, следуя всем зигзагам дороги. Облака все больше и больше прижимали нас к земле. Через сорок пять минут после вылета из Дананга Николе объявил, что вот-вот должна показаться посадочная площадка, если только в координаты не вкралась ошибка. Десять минут спустя Помфрет воскликнул:

– Вот она, лейтенант. Ну площадочка! Похоже, они вырыли ее прямо в склоне холма.

По радио раздался голос:

– Медик, медик, это зимородок, как слышите?

Пока Помфрет вел переговоры, Николе посадил вертолет. Стрелки не отрывались от пулеметов, готовые в любую минуту открыть огонь. Мне посадочная площадка показалась просто невероятно неудобной: с наклоном градусов в двадцать пять. Я, затаив дыхание, наблюдал за тем, как снижается вертолет, не представляя, каким образом Николе или Помфрет собираются приземляться. А затем в довершение ко всему по корпусу защелкали пули.

– Не обращайте на них внимания, сэр, – хладнокровно заметил Помфрет.

Раздался еще один щелчок, и над головой одного из стрелков появилась круглая дырочка. Стрелки тут же открыли огонь, но шум пулеметов перекрывался грохотом двигателей. Лейтенант Николе держал вертолет на весу, касаясь земли лишь концами лыж. Внезапно появились солдаты, бегом таща носилки с привязанным к ним капитаном. Стрелки втащили носилки внутрь и, перезарядив пулеметы, возобновили огонь.

Вместо того чтобы взмыть вверх, вертолет полетел в сторону, прямо над макушками деревьев, прочь от вьетконговских позиций. Затем мы медленно поднялись, пока не утонули в облачной вате, и Николе на полной скорости погнал машину прочь из долины.

Мы выбрались из горного лабиринта через сорок минут и по реке добрались до огней Динанга как раз с наступлением темноты.

Помфрет откинулся на спинку кресла, я почти расслышал, как он тяжело выдохнул и произнес слова, которые в его устах служили высочайшей похвалой:

– Да, сэр лейтенант, пожалуй, я готов отправиться домой, как только они напишут приказ.

Позже в Дананге я узнал новость, что капитану Тому Харви присвоили звание майора. И что говорить, больше всего мы в армии любим обмывать звания, тем более что они, как правило, запаздывают.