Бодо Узе - Лейтенант Бертрам

Так, по крайней мере, казалось при виде сидящих за столом. Все они были отличные едоки. Как они умели уплетать за обе щеки! Как перемалывали пищу! Какое великолепное зрелище здоровой, мужественной силы!

— А вот немецкое красное, господа! — громким голосом оратора произнес обер-президент. — Надеюсь, вам оно понравится.

Йост счел вино безвкусным, но генерал с его весело прыгающим кадыком уже выхлебал свой бокал и теперь рассыпался в похвалах. Вино легко пьется, оно не слишком терпкое и не слишком мягкое, «как раз по вкусу немцам».

Хотел бы я знать, почему он так лижет задницу этому коричневому парню, размышлял Йост, пребывавший в дурном расположении духа.

На нижнем конце стола сидел Бертрам с другими адъютантами и офицерами для поручений. Он не спускал глаз с роскошного белого с серебром мундира молодого полковника из генерального штаба военно-воздушных сил. Ох, как долог был путь от адъютантских аксельбантов Бертрама до широких белых кантов штабного офицера.

Но именно этим путем хотел идти Бертрам. Серебряные шнуры на своих плечах он рассматривал как заявку на повышение, на вступление в генеральный штаб, в круг Всеведающих, тех, кто Действует, Принимает Решения.

Большинство из них начинало свою карьеру в качестве адъютантов. Но далеко не все адъютанты заканчивали свой жизненный путь в генеральном штабе.

Главное — не потерять почву под ногами, напоминал себе Бертрам, вертя в пальцах граненую ножку бокала. И вдруг усомнился в том, что избранное им дело сумеет удовлетворить его честолюбие. Был ли он прав, сознавшись в своих отношениях с Хартенеком, хоть сознался он и весьма сдержанно? Может, он не на ту лошадку поставил? В крайнем смущении он задавал себе все эти вопросы.

— Вам не кажется, что он похож на беглого капуцина? — шепнул Бертраму лейтенант фон Конта.

— Кто, простите? — очнулся от своей задумчивости Бертрам.

Лейтенант фон Конта рассмеялся и сказал, нахально подмигнув:

— Военно-воздушный дядюшка, на которого вы пялитесь, как на голую девицу.

Бертрама рассердил непочтительный тон лейтенанта. У полковника было круглое, мясистое лицо.

— Ему самое большее — тридцать восемь, — оценивающе и с удивлением проговорил Бертрам.

— Молодость — это не заслуга, — продолжал насмешничать лейтенант фон Конта. — Мне это каждый день твердят в училище.

Командир дивизии буквально осыпал Йоста знаками своего благорасположения, что только пуще разозлило майора. Исход боя решил арбитр, а не я, ругался он про себя.

— На этих маневрах мы нанесли удар по Западу, — заявил генерал. Кадык пришел в движение, а взгляд его коровьих глаз не отрывался от Йоста.

— Но если начнется война, мы пойдем на Восток! — крикнул обер-президент, — пойдем на настоящего, истинного врага. — Он огляделся вокруг, словно ожидая аплодисментов, и лишь спустя несколько минут до него наконец дошло, что здесь он не на массовом митинге. Но он уже сделал шаг, и вернуться было не так-то просто.

— В своей стране мы искоренили большевизм, искоренили полностью. Такова была наша задача. Ваша задача — уничтожить его во всем мире. Куйте меч, мы куем души. На сей раз тысяча девятьсот восемнадцатый год не повторится. Об этом-то и заботимся мы, истребляя внутреннего врага независимо от того, правый он или левый.

Пожалуй, это был уж слишком неожиданный поворот. Офицеры уставились на обер-президента, и он запнулся. У него это просто сорвалось с языка, он действительно забыл, с кем говорит. Он тут же круто развернулся и завел речь о новом порядке — слово «порядок» эти господа любят, и лица их опять стали проясняться.

Йост между тем наблюдал за своим адъютантом. А ведь у него чувствительное лицо. Вот только подбородок слишком резко выдается вперед. Хотел бы я знать, что из него получится, думал Йост. Бертрам от него перешел, так сказать, в стан противника, с которым, правда, не все благополучно. Значит, он не карьерист, решил про себя Йост, я его недооценивал.

Рядом с ним генерал завел разговор о предстоящих повышениях. Он постучал тощими пальцами по погонам Йоста. Тот с почтительным поклоном поднял бокал.

После обеда, в курительном салоне, полковник обратился к нему:

— Послушайте, мы ищем место, чтобы упражняться в прицельном бомбометании. Я бы с удовольствием поручил это вашему полку. Вы не знаете какого-нибудь тихого местечка, где мы могли бы устроить фейерверк?

Йост посмотрел на серый пепел своей сигары.

— Остров Вюст скоро будет очищен, — отвечал он.