Бодо Узе - Лейтенант Бертрам

Пастор Вендхаузен не догадывается о мыслях, посетивших Йоста, и с жаром продолжает говорить. Вездесущий и всеведущий господь видит сейчас Йоста, знает о его горе и уже думает, как его утешить.

Подполковник продолжает стоять в углу комнаты, куда не достигает свет настольной лампы, и слушает священника, слегка склонив голову и облизывая пересохшие губы.

Марианна умерла. На стене висит картина, подаренная ею, которой он совсем не был рад. Он караулил Марианну в ее последние часы, чтобы она молчала. Она дала ему руку, она прижалась к нему. Она кричала: «Не оставляй меня одну, не оставляй меня одну!»

Все одно и то же. Йост опять слышит эти слова, уши болят от ее крика, голова раскалывается.

— Ну-ну, не бойся, — утешал он ее, он знал, как она права, испытывая этот страх, — не бойся, я уйду с тобой.

Марианна покачала головой, упрямо, как ребенок.

— Я уйду, а ты останешься, — прошептала она. — Ты будешь убивать, а мне так хотелось иметь ребенка. Ты устал, а мне так еще хотелось любить. Почему ты должен остаться? Почему я должна умереть? Ах, Йост, не оставляй меня одну!

— Нет, нет, — печально ответил он ей, — я буду с тобой.

И он повторял снова и снова:

— Я буду с тобой, я буду с тобой, я буду с тобой до самого конца.

И он твердил это, когда она уже застыла и ему пришлось выпустить ее руку из своей.

Йост слушает пастора, но не слышит, что он говорит.

Два дня спустя он идет за гробом Марианны. Рядом с ним, под длинной черной вуалью, плачет ее мать. Она и отец Марианны смотрят на Йоста так, словно это он убил их дочь.

Перед глазами Йоста крутятся колеса катафалка. Их черные спицы перевиты серебряными лентами. Йост идет, опустив голову. Он видит только мостовую и катящиеся но ней колеса. Смутное чувство, овладевшее им в тот день, когда с Марианной случилось это несчастье, не покидает его. Разлад, бывший между ними при ее жизни, продолжается и после ее смерти.

В длинной похоронной процессии, идущей следом за Йостом, нет майора Шрайфогеля. Он не явился, так как не желает участвовать в церемонии погребения, которую будет проводить пастор Вендхаузен. Его национальное сознание не позволяет ему в этом участвовать, так он объяснил это жене, которая, правда, поначалу тоже не собиралась на похороны, но любопытство все же взяло верх.

Капитан Бауридль время от времени оборачивается к Альмут Зибенрот, которая идет в сопровождении обеих своих сестер. На девушках толстые осенние пальто, так как у них нет темных летних пальто. Капитан Штайнфельд подозвал к себе обер-лейтенанта Хартенека. Они беседуют о преимуществах моторов на тяжелом жидком топливе. Хартенек, впрочем, не слишком заинтересован разговором. Он почти с нежностью посматривает на Бертрама. Тот смертельно-бледен и часто на ходу закрывает глаза. Бертрам вспоминает синее платье Марианны, летний день в прошлом году. Каждое слово, сказанное ими тогда, запало ему в память. Он еще помнит, как она, когда он вышел из воды, провела по его плечу тыльной стороной ладони.

Путь до кладбища неблизкий. Когда наконец все добираются до места и обступают открытую могилу, Хааке вдруг преисполняется важности. Он полагает, что адъютант и здесь должен быть адъютантом. Больше всего ему хотелось бы указать каждому его место. С какой, например, стати, протискивается вперед Штернекер? Вместо того чтобы остаться сзади, он стоит у самого гроба.

Пастор Вендхаузен сегодня вещает, как с церковной кафедры. Он говорит о незыблемости вечного покоя, о царстве небесном, что превыше всех земных царств, о силе милосердия, что превыше всех земных сил, о всемогуществе господнем, что превыше всех земных могуществ. Все собравшиеся внимают ему. Речь над гробом несчастной Марианны — воинственная речь. Запальчивый голос пастора громко разносится но кладбищу. За могилой, между двух елей и темной туей, растет плакучая ива. Ее тонкие ветки свисают над могилой. На них уже проглянула первая свежая зелень.

Во время молитвы Завильский, крайне смущенный, поглядывает на Труду Пёльнитц. Ее оживление и красные щеки мало гармонируют с траурным собранием. Рядом с ней стоит графиня Шверин. Под черной вуалью она прижимает к губам платок. Она плачет по Марианне, она по-настоящему опечалена. Земля тихими струйками осыпается в яму. Эрика уверена, что, кроме Керстена, никто не знает о ее аборте.

И тут настает время прощания, гроб, принявший в себя тело Марианны, надо опустить в могилу. Шестеро могильщиков в синей форме с двух сторон подходят к гробу. В ногах его стоит седьмой, на синем форменном кителе которого красуется значок в виде серебряного плюмажика. Он командир, «фюрер» могильщиков.