Бодо Узе - Лейтенант Бертрам

Йост лишь с трудом разлепил веки, и тут же они опять устало сомкнулись. Но потом он все-таки схватил руль, сорвал с себя обвисшую кислородную маску и, очнувшись, наконец подчинил себе причудливо падавшую машину. Он выровнял самолет и, все еще немного оглушенный, заставил его медленно и плавно пойти на посадку.

Хааке, адъютант, уже ждал его и сообщил, что Хайнрих Зоммерванд до сих пор не арестован ввиду побега. Йост в ответ пожал плечами.

И тут же к нему рысью примчался капитан Бауридль, весь красный, и, кашляя и задыхаясь, просил разрешения обратиться по личному делу. Лейтенант Хааке отошел на несколько шагов в сторону.

— Ничего страшного, — сказал капитан Бауридль.

Он в смущении надувал щеки, отфыркивался, избегая смотреть в глаза командиру, который, сняв с головы шлем, приглаживал рукой спутавшиеся волосы.

— Что случилось? — ворчливо и недружелюбно спросил Йост.

Вопрос был как бы оборонительной мерой и не предполагал ответа. Руки капитана Бауридля совсем не по-военному, как-то неопределенно взметнулись в воздух, словно он признавал свой проигрыш в карточной игре.

— Господина подполковника ждут в городской больнице, — решительно проговорил он.

— Меня? — удивился Йост.

Руки капитана Бауридля опять как будто взялись за карты.

— В больнице! — подтвердил он сухо и снова запыхтел.

Ему позвонила Альмут Зибенрот. Она видела, как Марианну втащили в какой-то подъезд на Рыночной площади. Окруженная людьми, она кричала, корчась и суча ногами от боли. Бледное лицо ее было залито потом. У нее случился выкидыш. Альмут была при этом, потом поехала с ней в больницу и наконец позвонила Бауридлю, который уже был вхож в дом почтового инспектора Зибенрота.

Он ничего не сказал о том, как испуганно звучал по телефону глуховатый голос Альмут, о том, что она рассказала, как Марианна, измученная до крайности, все кричала какое-то незнакомое имя. Капитан Бауридль не смотрел в глаза Йосту, стоявшему с каким-то отупевшим лицом; казалось, он не понимает, о чем речь.

Он и в самом деле не понимал. Как Марианна могла такое сделать? Ведь ее врач, этот Керстен, сказал: «Все в полнейшем порядке». Так и сказал, слово в слово. Йост все точно помнил. Это было перед домом, на дорожке, пересекавшей палисадник.

— Спасибо, — чуть ли не свирепо сказал Йост Бауридлю, повернулся и пошел через плац. За ним следовал Хааке.

— Этот Зоммерванд, стало быть, сбежал? — допытывался Йост.

— Надежда есть, полиция его ищет, — отвечал Хааке. — Они там… — Он помедлил, словно подыскивая подходящее слово. — Ваши показания приняли с большой благодарностью. Это дело считают весьма важным. Похоже, полиция тоже подозревала, что этот человек замешан в деле Ковальского.

У Йоста состоялся странный разговор по телефону с доктором Керстеном. Причин для беспокойства нет, сказал врач и тут же добавил, что окончательно он все-таки не может судить о состоянии больной. У нее повышенная температура, что, впрочем, естественно, и она очень слаба, но в конце концов иначе и быть не может, верно? И тем не менее, если позволят служебные дела, пусть Йост постарается скорее приехать. Йост хотел еще что-то спросить, но врач сказал, что у него срочная операция, и повесил трубку.

Йост остался сидеть у письменного стола. Он был как натянутая струна. Все в этот день стало проблематичным, сомнительным, ненадежным.

— Прикажите подать машину! — сердито распорядился он.

Хааке он отпустил и, сидя один в машине, поддался вдруг опасениям и страхам. Марианна не переносила боли, была страшной трусихой, он все это знал. Он подгонял шофера и перед больницей еще на ходу выскочил из машины.

Швейцар встал перед ним навытяжку и указал ему дорогу к кабинету доктора Керстена. В кабинете была только сестра. Она испытующе смотрела на Йоста из-под прямых черных бровей.

— Доктор Керстен на операции, — сказала она, строгости во взгляде у нее не убавилось. Она тихо и очень прямо стояла перед Йостом. Он вынужден был объяснить, кто он и чего хочет.

Сестра молча кивнула в ответ на его слова. Ее светлые глаза смотрели на него, как на убийцу Марианны.

— Я говорил с врачом, и я хочу видеть мою жену, — повелительно проговорил Йост.

— Я не уверена, что это возможно, — тихо ответила сестра.

— Тогда зачем меня вызывали? — Йост уже кричал.

Сестра заморгала и, ничего не ответив, не дрогнув, не пожав плечами, прошла мимо Йоста и открыла дверь.

Он неуклюже затопал за ней по выложенному кафелем коридору. За окнами мерцала черная ночь. Справа за зелеными дверьми больничных палат таилось страдание. На дверях красовались большие медные номера, а под номерами горели красные и зеленые лампочки. Сестра, даже не оглянувшись на Йоста, стала подниматься по широкой лестнице. Наверху она пошла по коридору, кончавшемуся раздвижной дверью. С дверной ручки на бечевках свисала табличка с надписью «Тишина!».