Михаил Алексеев - Пути-дороги

– То-то "карош". Небось забыли об этом, когда Транснистрию пошли завоевывать,- говорил какой-нибудь советский солдат с добродушной грубоватостью и, хитро сощурившись, спрашивал, будучи глубоко уверенным в том, что от нелепого соединения русских слов со знакомыми румынскими получается правильная и понятная фраза: - Разбой-то, значит, того, нуй бун?..- По понятиям бойца, сказанное им должно было означать: война-то, значит, плохое дело?..

Другой наш солдат, нарочно коверкая русский язык и полагая, что от этого он станет понятнее иностранцу, старательно втолковывал:

– Сперва твой пришел к нам. А зараз наш пришел к вам. Понятно, нет?..

Батарея капитана Гунько стояла по соседству с румынскими артиллеристами. С разрешения командира маленький Громовой, захватив с собой молчаливого Ваню-наводчика, раньше всех оказался среди румын. Сейчас он, снисходительно похлопывая румынского солдата по плечу, осведомлялся:

– По-русски шпрехаешь? Нет, стало быть. Жаль...- И глубокомысленно заключал: - Ну, ничего. Зашпрехаешь когда-нибудь.

Но вскоре Громовому повезло. Угрюмейший Ваня-наводчик где-то раскопал румына, который сносно "шпрехал" по-русски. К тому же румын этот оказался парнем на редкость словоохотливым. С ним Громовой и пустился в пространную беседу.

– В Одессе, что ли, по-русски говорить-то научился? - первым долгом поинтересовался командир орудия.

Испуганный румын отчаянно замотал головой:

– Не был я в Одесса.

– Ну, добре. А зачем же дрожишь так?

– Говорят, русские убьют нас всех. Выведут в горы и убьют...- губы солдата как-то сразу опустились, затряслись.

Громовой засмеялся.

– Кто же сказал вам такое?

– Лейтенант Штенберг. Он - приятель нашего командира батареи, приходил к нам и рассказывал.

– Сволочь он, этот Штенберг. Наверное, боярский сынок?

– Да, боярский,- подтвердил румын.

– Так и знал! - воскликнул Громовой с возмущением.- А вы не верьте ему, вражине! Не верьте таким,- успокаивал он румын. - Мы ведь советские! Понимаешь?

– Ну штиу.

– А вот это понимаешь? - Громовой взял солдата за обе руки и сильно стиснул их в своих ладонях.- Понимаешь?..

– Не понимаю...

– Ну что мне с тобой делать? - в отчаянии развел руками маленький Громовой.- Понимать нужно. А то вас замордуют этак-то...

К артиллеристам подошла группа румынских пехотинцев. В ней особенно выделялась своим гигантским ростом фигура одного солдата. Солдат этот молча присел рядом с Громовым и стал внимательно слушать, о чем говорил русский. Должно быть, великан нe все понимал из слов Громового, и его брови над большими темными глазами вздрагивали, хмурились, выдавая напряженную, трудную работу мысли. Наконец он не выдержал и спросил румына, с которым разговаривал Громовой:

– О чем вы... с ним?

Солдат коротко рассказал.

– Русский говорит, что они не тронут нас. Лейтенант Штенберг, командир нашей роты, обманул нас,- закончил солдат.

– Я так и знал,- великан потемнел еще больше.- Вот змея!.. Прикидывается еще добреньким. Послушай, солдат! - вдруг оживился угрюмый румын.- Ты хорошо говоришь по-русски, попроси у этого товарища... знаешь что? - на минуту растерялся, покраснел, потом быстро выпалил: - Звездочку красноармейскую!..

– Что ты говоришь? Как можно?

Великан, умоляюще глядя на солдата, владевшего русским языком, повторил:

– Попроси же! Ну что тебе стоит...

Это был брат старого шахтера, тот самый Лодяну, которого по решению трибунала разжаловали из офицеров в рядовые - одновременно с расстрелом капрала Луберешти. "Попроси",- твердил он.

Но Громовой и сам понял, чего хочет этот богатырь. С минуту поколебавшись, сержант стянул с головы пилотку, отвинтил звездочку и собственноручно прикрепил ее к пилотке румына.

Румынки из соседнего села приносили солдатам еду: разрезанную суровой ниткой дымящуюся мамалыгу, яйца, молоко, брынзу. Получили свою толику и собеседники Громового.

– Кушяй... товарыш!..- угощал Громового Лодяну.

Сержант охотно взял предложенный ему кусочек мамалыги. Усердно хвалил, подмаргивая молодым румынкам:

– В жизни не ел такого! Просто объеденьe.

В другом конце сада пела скрипка, гулко стучал барабан, насытившиеся солдаты отплясывали бэтуту [41] Бэтута - румынский народный танец. . Организатором веселья был бухарестский железнодорожник, который пришел в корпус с Мукершану. Постепенно и все солдаты перебрались туда, и до самого утра под темными деревьями не умолкал шум.