Михаил Алексеев - Пути-дороги

Желаю вам, генерал, успеха. Ваш И. Раковичану".

Рупеску перечитал письмо еще раз, теперь уже не отрываясь, и задумался. История сделала какой-то резкий скачок, и вокруг вершилось что-то непонятное и потому страшное. "Что же это такое?" - в который раз спрашивал себя генерал, все ниже и ниже опуская маленькую голову под огромной запыленной фуражкой, напоминавшей своими размерами решето. "Неужели все к черту?.. Король, бояре, генералитет - все! Не может быть... Что же это?.." И уже вслух глухо и трудно выдохнул: "Негодяи, жалкие торговцы!.. Им ничего не стоит продать родину. Лишь бы купец побогаче. Проходимцы!.. Ну, а ты куда же? К какому берегу?" - спрашивал себя генерал.

Ответа не находилось.

В тот день, когда Рупеску получил это письмо, в пяти километрах от Бухареста, в лесу на небольшой полянке сидело человек сорок рабочих. Были среди них металлисты, нефтяники, шахтеры, каменщики, ткачи, железнодорожники. Судя по их исхудавшим лицам и по горящим, воспаленным глазам, люди эти только что возвратились с нелегкого задания и теперь обсуждали результаты своего похода. Им еще не верилось, что все кончилось так благополучно, что их открытое выступление обошлось без жертв.

– А вы видели, как перетрусил тот жандармишка, когда мы подходили к зданию сигуранцы?

– Что там жандарм: немцы и те разбежались от склада с оружием.

– А другой отряд, сказывают, проник прямо во дворец. Как у них там, Николае, все благополучно?

– Все обошлось как нельзя лучше.

– Ну и дела! Николае, а сегодня ночью вновь двинем?

– Да, Николае, куда мы теперь?

Вопросы эти были обращены к невысокому, коренастому человеку с короткой прической, который сидел посреди сгрудившихся вокруг него рабочих. На коленях у этого человека лежал немецкий автомат. Вооружены были и остальные: кто автоматом, кто винтовкой, кто револьвером. Один из них, шахтер, с темными, узловатыми руками, по виду самый старший, спросил, беспокойно глядя прямо перед собой:

– Ну вот, сделали мы это дело. А дальше что? Скажи, Николае, что будем делать дальше? - Рабочий, по-видимому, знал Мукершану уже давно. - Не по домам же будем расходиться?

– Только не это! Дома нам сейчас делать нечего, Лодяну. - Мукершану встал. За ним начали подниматься и другие. Однако он попросил: - Сидите, товарищи. Я так лучше увижу всех. Дома нечего делать! - повторил он строже и, испытывая знакомое ему воодушевление, заговорил горячо: - Мы совершим величайшее преступление перед страной, перед нашим исстрадавшимся, бедным народом, если не воспользуемся благоприятно сложившейся обстановкой. Красная Армия стремительно приближается к Бухаресту. Через неделю, самое большое через две, она будет здесь. История нашего революционного движения не предоставляла еще нам более удобного момента взять власть в свои руки и навсегда покончить с буржуазно-помещичьими порядками. Мы покроем себя неслыханным позором, если упустим этот исторический момент. Не стыдно ли будет нам, передовому классу, если в такое исключительное время мы станем отсиживаться дома?

Помните, товарищи, кроме нас, рабочих, в Румынии нет силы, способной поднять весь народ на революционную борьбу и довести эту борьбу до победного конца! Мы с вами, друзья, сделали только первые шаги. Теперь мы должны пойти дальше, на решительный штурм прогнившего старого строя. Другого пути у нас нет! Вокруг нас, рабочих, объединяются все прогрессивные элементы страны...

– Ты, верно, не понял меня, - обидчиво перебил угрюмоватый шахтер. -Неужели я колеблюсь?..

– Я уверен в тебе, Лодяну. Разве старый шахтер подведет? Но ты спросил, что нам делать дальше. И вот я отвечаю. Вчера кто-то меня спросил, кажется ты, Лодяну, пойдут ли за нами крестьяне? Вопрос уместный, ибо беднейшее крестьянство - наш главный союзник в борьбе. И от того, к кому оно примкнет, будет зависеть исход этой борьбы. Вот почему многих из нас с вами партия посылала в деревни и села. Мы хорошо знаем, чего хотят крестьяне. Им нужна земля. Получить ее они могут только с нашей помощью, с помощью рабочих. Убедить крестьян в этом - значит завоевать их на свою сторону. Думаю, что нам удастся это сделать! Бедные крестьяне - а их большинство! - пойдут за нами!

– Конечно, пойдут. Куда же им еще! - выкрикнул рабочий в железнодорожной гимнастерке. И вдруг, приблизившись к Мукершану и силой усаживая его рядом с собой, застенчиво улыбаясь, попросил: - Говорят, Николае, ты видел русских солдат. Расскажи нам о них, Николае! Какие они из себя?