Франко Праттико - Перчинка

— Это бесполезно, синьор командир, — ответил он, вытягиваясь по стойке «смирно». — Бунтовщики повсюду…

— Не рассуждать! — рявкнул чентурионе. [9] Чентурионе — командир роты в итальянских фашистских частях — Выполнять приказ!

— Но ведь там от меня и костей не соберут!.. — плаксивым голосом осмелился возразить дон Доменико.

Рядом с чентурионе, наблюдая всю эту сцену, стоял немецкий офицер, и, хотя он не понимал ни слова по-итальянски, губы его кривились в иронической улыбке. Взглянув на эту улыбку, дон Доменико счел за благо подчиниться приказанию.

— Да я так просто сказал, чтобы объяснить, что, по-моему, от этого будет мало толку, — пробормотал он и, вскинув руку в фашистском приветствии, крикнул: — Слушаюсь!

Офицеры небрежно ответили на салют, и дон Мими уныло потащился к выходу.

«Черт возьми! — думал он про себя, шагая по коридору. — Ведь надо же было, чтобы именно я попал в эту передрягу! „Отправляйтесь в переулки“! Легко им говорить! А каково мне? Меня там первый же встречный укокошит! И пикнуть не успеешь! Можно, правда, только вид сделать, что я иду туда, а на самом деле…»

Однако в этот момент рядом с ним появились два немецких солдата, поджидавшие его у дверей.

— Мы идти с тобой. Патруль, — проговорил один из них.

Дон Мими только горестно вздохнул. А он-то надеялся пробраться домой и скорее переодеться в штатское. И на кой черт он впутался в эту заваруху? Сейчас он никак не мог этого понять. Снова надевая черную рубашку, он думал, что с приходом к власти немцев вернутся прежние порядки и его верность фашистской партии принесет ему какие-нибудь выгоды. Черта с два! Теперь-то уж он убедился, что все это гиблое дело.

Патруль вышел на безлюдные улицы. Дон Доменико, обвешанный ручными гранатами, которые беспомощно болтались на его необъятном брюхе, имел несчастный вид и казался особенно жалким рядом с подтянутыми надменными немцами, которые несли свои автоматы так, словно и родились с ними. Каменная мостовая гудела под их тяжелыми сапогами. При каждом их шаге дон Доменико вздрагивал и испуганно озирался по сторонам, ожидая, что вот-вот приоткроется какая-нибудь ставня и в щели блеснет дуло ружья.

— Если тут и вправду прячутся патриоты, они прежде всего должны были бы взять на мушку этих заводных кукол, — размышлял он. — Ведь как ни говори, а я все-таки такой же итальянец, как и они, и бог свидетель, я бы охотнее хотел сидеть сейчас дома, чем устраивать этот идиотский парад. И на кой дьявол он нужен?..

Наконец все трое добрались до музея, так и не встретив ни одной живой души. На углу улицы Санта Тереза они заметили какую-то старую женщину, сидевшую на ступеньках подъезда. Один из немцев указал на нее дону Доменико, и бывший секретарь фашистов покорно засеменил к дому.

— Что вы тут делаете? — спросил он, подходя к старухе.

Женщина подняла голову. Казалось, ее не очень-то испугала фашистская форма дона Доменико и оружие, которым он был обвешан.

— А куда прикажете мне идти, синьор, — в свою очередь, спросила она, не поднимаясь с места. — У меня ни дома, ни родных. Вот присела тут отдохнуть.

— Здесь нельзя, — безапелляционным тоном сказал фашист. — Идите в какой-нибудь переулок. Здесь опасно.

В этот момент к ним подошел один из немцев.

— Где бунтовщики? Спросить! — сказал он, указывая на старуху.

Дон Доменико пожал плечами.

— Не заметили вы здесь бунтовщиков? — спросил он — Кого? — не поняла женщина.

— Ну… этих… вооруженных людей… с ружьями, но не военных, а в штатском.

Женщина покачала головой.

— Я здесь с семи часов утра, — ответила она, — всякие люди ходили, а таких не видала. Вот стрелять стреляли, это да.

В эту минуту со стороны Римской улицы донеслось три коротких взрыва, которые на минуту заглушили стремительно нарастающий треск мотоцикла. Гулко прокатившись в тишине, он замер вдали, и улицы снова погрузились в безмолвие.

— Еще того не легче!.. — пробормотал дон Доменико, осеняя себя крестным знамением.

Старуха тоже перекрестилась. Немцы нетерпеливо замахали руками.

— Идти, камерата! — крикнул один из них.

Не обернувшись и не взглянув больше на старуху, дон Доменико в сопровождении солдат отправился дальше. Нет ничего удивительного в том, что он не заметил, как она вскочила и побежала в противоположную сторону. Очутившись у музея, она свернула за угол. Теперь патруль уже не мог ее видеть. Тогда старуха вытащила из кармана свисток и сильно дунула. Пронзительный свист рассек тишину.