Евгений Подольный - Алый талисман

— Весело, нечего сказать, — сдавленным голосом проговорил Ломовцев, вскинув прожигающий взгляд на фашиста.

— Их нихт ферштейн, — испуганно пролепетал пленный. — Их нихт ферштейн!

— А-а, не понимаешь, фашистская сволочь! — процедил сквозь зубы Алимкин, вплотную подойдя к гитлеровцу. — А отрывать ради забавы руки детям, расстреливать, насиловать, сжигать живьем, это ты понимаешь, выродок?

Иван, бледный, с горячечным блеском в глазах, не находя больше слов, задохнувшись от ярости, вдруг хлопнул пятерней фашиста в грудь, тряхнул его так, что железный крест отлетел в сторону и с жалобным звоном запрыгал на полу.

Ломовцев вскочил со стула, грохнул кулаком по столу:

— Иван! Не трогай его! Не марай рук…

Механик Беднов опробовал мотор нового самолета, внимательно наблюдая за показаниями приборов: счетчика оборотов, давления масла и температуры воды. Сбросив газ, похвастался по СПУ Беликовой, которая проверяла свой пулемет.

— Наталья! Ну и мотор!

— Сейчас скажешь: работает, как пчелка, — передразнила она механика.

— И скажу, чего ж тут…

— Данилыч, выключай! Две ракеты — готовить к вылету!

Беднов и сам теперь видел два зеленых шарика над КП полка. Со всех сторон к самолетам бежали летчики, техники, стрелки. Данилыч, пыхтя и покряхтывая, стал выбираться из кабины: сейчас прибежит Георгий, а он заминок не любит…

И тут кто-то саднящим душу голосом закричал: «Во-о-здух!»

Наталья выбралась на крыло и, держась за фонарь кабины, посмотрела вверх: десятка два «лаптежников» — Ю-87, перестраиваясь на ходу в цепочку, подходили к границе аэродрома. Сверху их прикрывала большая, группа «мессершмиттов».

Наташа спрыгнула в узкую щель за самолетным домиком. Там уже был Беднов. Тяжело дыша, он опасливо поглядывал вверх, то и дело повторяя: «Вот штрундели, вот колбасники проклятые!..»

Сверкнув сизым опереньем, первый «юнкерс» полупереворотом вошел в пике, показывая хищный излом своих крыльев. За ним — второй, третий… С нарастающим воем к земле полетели бомбы.

До первого взрыва Георгий успел спрыгнуть в щель.

— Наташка! — крикнул Дворников. — Ведь этих привели те самые три мессера, что мы с тобой не добили!

Ахнула и качнулась земля. Черные фонтаны разрывов в дикой пляске пошли гулять по полю.

— Ничего, в капонир угодить не просто, — утешал вслух себя Беднов. — А в щель-то, поди, еще мудренее…

Георгий, присев на корточки и задрав голову, наблюдал, как подоспевшие «яки» схлестнулись с «мессерами».

Часть наших «ястребков» прорвалась к «юнкерсам» — и вот один из «лаптежников» уже горит. Черная траурная лента дыма уныло тянется за ним к земле…

Снова заход. Теперь бомбы ложатся совсем близко от их капонира. Одна из них попадает прямо в техническую землянку. Веером разлетаются доски, приспособления, инструмент. Горящая канистра с бензином пылающим факелом летит в сторону капонира и в трех метрах от него падает на чехлы, охватив их пламенем.

Георгий, высунувшись из щели, сразу понял, что пришла беда: пламя вот-вот может перекинуться на самолет. Но пока он лихорадочно предполагал, что и как следует предпринять, Наташа пружинисто выпрыгнула из щели и, пригнувшись, придерживая на ходу пистолет, бросилась к огню.

— Стой! Наталья, куда же ты, глупая! — запричитал Данилыч. И сам тут же, покряхтывая, выбрался из щели, трусцой направился к капониру. Его обогнал Георгий, крикнув на ходу:

— Давай, старик, жми за огнетушителями! Живо! Наташа набросила на огонь сухой брезент, топча

его ногами и пытаясь заглушить пламя. Подбежали Дворников и Беднов.

Разбив капсюли огнетушителей, они направили пенные струи на пламя.

Отбросив в сторону пустой огнетушитель, Дворников посмотрел вверх и увидел, как «лаптежники» уже выходят из последней атаки. Черные капельки бомб вновь неслись к земле.

— Назад! В укрытие! — крикнул Георгий, поворачиваясь к щели.

Он слышал за своей спиной шумное дыхание Наташи. А где Беднов?

— Данилыч, душа из тебя вон, пошевеливайся! — крикнул он, оборачиваясь на ходу.

Где-то совсем рядом с тяжелым стоном разорвалась бомба.

Георгий обернулся и увидел, как Беликова, упав, перекатывалась с боку на бок, пытаясь подняться.

Они вдвоем с Бедновым затащили ее в щель. Георгий, вытащив нож, распорол Наталье на плече мокрую от крови гимнастерку и, оторвав кусок от своей рубахи, приложил его к рваной глубокой ране, туго обмотал им плечо и предплечье.