Владимир Дудченко - Канал

В прикроватной тумбочке действительно было все: и выпить, и закусить. Полещук вытащил на свет плоскую флягу виски, большую плитку шоколада из „Гроппи“ и пару апельсинов.

— Сафват, а тебе можно? — спросил Полещук, откручивая пробку фляги. — Слушай, а во что наливать?

— Ты же русский, азизи, — сказал Сафват, приподнявшись на кровати. — Глотай прямо из горла! И мне дай чуть-чуть. Хотя запретили напрочь…

После пары глотков виски Сафват откинулся на подушку, а Полещук, внимательно глядя на него, закурил.

— Знаешь, Сафват, это предательство, — замялся Полещук, — не оставляет меня в покое. — Есть нормальный вариант, подполковник.

— Какой? — Сафват попытался сесть, и застонал от боли.

— В общем, могут помочь наши люди, — сказал Полещук. — Вычислить канал утечки информации и, может быть, предателя…

— Ваши? То есть разведка?

— Да.

— И ты, лейтенант русской армии, смеешь говорить об этом мне? — возмутился Сафват. — Мне, командиру батальона, египтянину?

— Да, дорогой, смею. Потому что здесь завязаны интересы наших стран. Все это очень серьезно…

— Значит, ты, Искяндер, из русской мухабарат? — Сафват бросил взгляд на пачку „Клеопатры“, лежащую на тумбочке.

— Нет, азизи, — понял его Полещук. — Тебе нельзя курить. Мухабарат… Я не имею отношения к разведке. Меня попросили поговорить с тобой… Ведь ты же — патриот Египта, в конце концов! Батальон потерял, сам едва остался жив… Шпион в Генштабе — наш общий враг! Думай, Сафват!

— Мне не раз говорили, что все вы, русские переводчики, работаете на разведку, — сказал Сафват. — А я, осел, не верил. Особенно в отношении тебя, Искяндер…

— Может быть, кто-то и работает. Но не я. — Полещук вытащил из пачки сигарету, посмотрел на закрытую дверь и щелкнул зажигалкой. — Пойми, Сафват, вчера твой батальон, а сегодня-завтра — бригада, дивизия… Шпиона, передающего секретную информацию надо найти… Работаю я на разведку или нет — какая разница?

— Есть разница… Ладно, Искяндер, я подумаю. Передай своим, что подполковник Сафват думает. Глядя в потолок. Как жаль ребят, какие парни были… Настоящие бойцы…

— Так я пойду, Сафват? — спросил Полещук.

— Погоди. Еще виски не допили.

— Тебе нельзя, азизи.

— Сейчас нужно. Очень нужно. — Сафват приподнялся, схватившись здоровой рукой за кровать. — Я не хочу, понимаешь, Искяндер, иметь любую связь с вашей разведкой. Но испытываю при этом страстное желание узнать, кто предатель!

— Об этом-то и речь, азизи, — сухо сказал Полещук, отламывая кусок шоколада. — Ну что? Еще по глотку?

— Давай! — взял фляжку Сафват.

— Остановись! — громко сказал Полещук, видя, как египтянин вливает в себя виски. — Стэна! Мне-то оставь, в конце концов! И вообще тебе нельзя пить!

Раздался стук в дверь, и бесцеремонно вошла медсестра в голубом одеянии. Полещук, по привычке, попытался спрятать недопитую фляжку виски в тумбочку, но Сафват махнул рукой, мол, ни к чему, и повернулся на кровати, привычно готовясь к уколу. Медсестра зыркнула на Полещука, молча вогнала иглу в ягодицу Сафвата, и так же молча ушла.

— Вот, стерва, хоть бы слово приятное сказала! — произнес Сафват, с трудом, одной рукой натягивая пижамные штаны. — У вас в России тоже такие?

— Разные. Такие тоже есть… — Полещук почему-то вспомнил тугую задницу египетской медсестры и вздохнул.

— А как там мой мистер Чапай поживает? — спросил Сафват.

— Не знаю, азизи. Меня же перевели в ПВО.

— Что!? В ПВО? Почему сразу не сказал? — Сафват резко приподнялся на кровати, зацепился раненной конечностью за спинку, охнул от боли, упал на подушку и уставился на Полещука.

— Какое это имеет значение? Приказ есть приказ. Фаид. Недалеко от Суэца. Места знакомые…

— Фаид…, - задумчиво произнес Сафват, — аэродром… Там шли серьезные бои… Значит, расстаемся…

— Аэродром? — удивился Полещук. — А я и не знал, хотя сколько раз проезжал там по дороге на Суэц.

— Был когда-то… В „шестидневную“ войну его евреи разбили… Значит, в ПВО тебя, мальчишку, бросили… — Сафват поморщился то ли от боли, то ли от каких-то своих грустных воспоминаний. — Плохо это, Искяндер, бомбят евреи позиции ПВО каждый день. Дай Бог тебе выжить!

— Ладно, Сафват, не надо о плохом. Бомбят, стреляют… Так канал же, не бар твоего приятеля Махмуда с британской водкой „Борзой“. — Полещук усмехнулся. — Помнишь? Давай, выздоравливай, и отметим это дело! А, подполковник?

— Мы другое дело отметим, Искяндер, — серьезно произнес Сафват. — Когда предателя поймаем… Я в это дерьмо разряжу всю обойму своего пистолета! И пусть меня потом судит военный трибунал!