Владимир Дудченко - Канал

По шумным улицам в разных направлениях сновали толпы одетых по-зимнему прохожих. Плюс двенадцать градусов для Северной Африки это — не шутка! Пальто, плащи, куртки или скромные пиджачки поверх крестьянских галабий и накрученные на головы платки в виде тюрбанов — каждый спасался от холода в меру своего достатка.

На все голоса сигналили автомобили, дизельными выхлопами пыхтели автобусы, увешанные гроздьями, невесть как державшихся на подножках, пассажиров; c высоких ажурных минаретов кричали муэдзины, призывая правоверных на молитву; а в небе под редкими облаками лениво парили коршуны… Слава Богу, не „Фантомы“, подумал Полещук, с любопытством глазея по сторонам по пути в советское торгпредство.

— Мистер! — остановил его высокий египтянин в давно не стиранной галабийе. — Посмотри! — Он хитровато улыбнулся, показал Полещуку большой перстень желтого металла с прозрачным камнем, подошел к витрине магазина и чиркнул камнем по стеклу, на нем появилась черточка. — Алмаз! — сказал египтянин и с опаской оглянулся по сторонам. — Всего 70 фунтов! Бери!

После оживленной торговли сошлись на двух фунтах. Полещук сунул в карман перстень с „алмазом“ и направился дальше, отбиваясь от уличного торговца, пытавшегося всучить еще какую-то „драгоценность“.

— Надо же, вычислил во мне иностранца, — подумал Полещук. — По каким таким признакам? А перстенек интересный, тяжелый… Фальшивка, конечно, но камень действительно стекло царапает… Парням покажу — посмеемся: бриллиант за два фунта!

— Александр Николаевич, давайте говорить откровенно, — сказал Озеров. — Нам крайне нужен контакт с вашим Сафватом.

— А зачем? — спросил Полещук, осознавая идиотизм своего вопроса.

— Саша, там, в кругах военного руководства, и не только военного, идет непонятная возня, и мы должны знать о происходящем.

— Я могу узнать, кто это вы?

— Военная разведка, Саша!

— Значит, ваше торгпредство…

— Торгпредство никакого отношения к разведке не имеет, — сказал Озеров, поправил на носу свои модные очки и замолчал, видимо, не зная, что еще говорить.

— Крыша что ли?

— Считай, как хочешь…

— Курить-то можно, Валерий Геннадьевич?

— Кури, кури! — Озеров пододвинул пепельницу.

Полещук щелкнул зажигалкой, сделал пару глубоких затяжек и задумался. Ох, как ему не хотелось подписываться на это дело! — Понятно, зачем им нужен Сафват: у него замминистра военного — земеля и приятель…

— Значит, не Комитет? — спросил он, стараясь выпускать дым в сторону от некурящего Озерова.

— Нет, Саша, „двойка“ [2-е Главное управление Генштаба (ГРУ) — прим. авт. ] , - ответил Озеров. — Кстати, может, по рюмочке? Коньяк, виски…?

— Коньяк, — не задумываясь, сказал Полещук и добавил:

— Может, это нагло с моей стороны, но я бы не отказался от чашечки кофе…

— Какие проблемы, Саша! — Озеров достал из сейфа бутылку армянского коньяка, две рюмки, мельком бросил взгляд на свой стол, на котором не было ни единой бумажки, закрыл сейф и вышел из кабинета.

Полещук закурил и стал разглядывать кабинет. Собственно, разглядывать там было нечего: совершенно безликое помещение, украшенное броским фирменным календарем торгпредства. Больше ничего не было, даже портрета генсека Брежнева. „Сейчас точно будет меня вербовать, — подумал Полещук. — Коньяк, кофе… Сафват…“ Ему стало немного не по себе, появилось желание хлебнуть коньяка. Прямо из горла, пока нет Озерова.

— Ну, не заскучал? — спросил Озеров, входя в кабинет с двумя стаканчиками кофе. — Сейчас чуток расслабимся. Ты — с канала, тебе нужно. Как там, кстати, обстановка?

— А то вы не знаете Валерий Геннадьевич, бомбят… ПВО в основном, но достается всем…

Озеров разлил по рюмкам коньяк.

— Да, тяжко вам приходится, — сказал он с серьезным выражением на лице. — Давай выпьем!

Оба выпили и пригубили стаканчики с кофе. Полещук вытащил из пачки очередную сигарету. Озеров наполнил рюмки.

— Еще по одной, — сказал он. — За удачу и все хорошее!

Выпили.

— Ну, что, — не выдержал Полещук, — давайте к делу! Только это вряд ли получится…

— Не забывай, Саша, что ты советский офицер! — сверкнул линзами очков Озеров. — Это — во-первых. А во-вторых, мы не вербуем своих — речь идет о привлечении тебя к работе военной разведки. Пойми правильно: нам нужны такие люди, как ты, эрудированные, отлично владеющие языком, знающие местные реалии, напрямую общающиеся с египетскими офицерами…