Владимир Дудченко - Канал

— Алекс, что с тобой? Ты чего-то боишься?

Ну, что ответить девушке-гречанке, совершенно далекой от реалий пребывания советских граждан за рубежом? Сказать, что все запрещено: и общение с иностранцами (если это не входит в служебные обязанности), и посещение местных кабаков, и вообще, хождение по египетской столице в одиночку, про мухабарат и особистов, про то, что если его, Полещука, застукают в отеле с иностранкой, он буквально на другой день очутится в Союзе… И потом его с распростертыми объятиями встретит Средняя Азия, и многолетний путь „исправления“ с неизвестным концом, усугубляемый паршивым алкоголем в немыслимых количествах…

— Чего мне бояться, darling? — ответил Полещук. — Идем…

После своего временного жилья в Насер-сити гостиничный номер Тэты показался Полещуку шикарными хоромами. Пока он осматривался, Тэта скинула плащ и забегала по комнате, накрывая журнальный столик. На него из пакета перекочевала зеленая бутылка „Советского Игристого“, появились коробка конфет, апельсины и еще одна бутылка.

— А это что? — спросил Полещук, взяв бутылку в руки.

— Греческое вино, — повернулась Тэта. — Вкусное. Попробуй, Алекс!

Девушка была в мини юбке и, когда наклонялась над низким столиком, Полещуку становилось не по себе. Он закурил, и взялся за шампанское. Тэта села напротив, ее ноги обнажились до предела. Полещук смущенно отвел глаза и стал сосредоточенно открывать бутылку. Громко хлопнула пробка.

— Твое, вкусное греческое, потом, — сказал он, разливая по бокалам пенящуюся жидкость. — Сначала шампанское. Советское.

Чокнулись и отпили по чуть-чуть.

— Очень вкусно! — произнесла Тэта и сделала еще глоток. — Не хуже „Мадам Клико“. А теперь, Алекс, расскажи мне про любовь с первого взгляда! Это так интересно!

…Что бормотал Полещук, потом он вспоминал с трудом. Что-то поэтическо-романтическое, насколько хватало его познаний в английском языке. У Тэты, к счастью, английский тоже был не родным, и они прекрасно понимали друг друга. Затем зазвучали лирические песни Джо Дассена, Тома Джонса и Хамбердинка, как будто специально предназначенные для такого рода вечеров. Александр и Тэта танцевали, Полещук довольно неумело, наступая время от времени на ноги девушки. Тэта смеялась, прощая ему неуклюжесть.

А потом, когда допили шампанское и пригубили греческое вино, как-то неожиданно оба оказались в постели, нежно целуя и раздевая друг друга. И была безумная страсть, дикое желание впиться плотью в любимого человека…

— Тэта, я тебя люблю!

— И я тебя, Schuka! Давай, всегда будем вместе! — говорила гречанка, поглаживая Полещука по волосатой груди. — Бог ты мой, какое счастье! Я искала такого как ты сто лет! И нашла!

— Тэта, девочка моя, мы не сможем быть вместе!

— Почему? — приподнялась на постели Тэта.

— Я — русский офицер, нам нельзя жениться на иностранках, — признался Полещук. — Нам запрещено.

Он встал с кровати, подошел к столику, плеснул в бокал вина, залпом выпил и закурил.

— Нельзя, Тэта! — повторил Полещук.

— Но почему?! Вы что — инопланетяне? Не понимаю! — в глазах девушки было абсолютное недоумение.

— Как бы тебе объяснить? — Полещук курил сигарету, смотрел на обнаженную, не стеснявшуюся его взгляда Тэту, и не мог подобрать слова.

— Понимаешь, любимая, идет война… Я там, на Суэцком канале… Выполняю интернациональный долг… Могу погибнуть в любую минуту… — И он снова, как наяву, увидел голубоглазого „александрийца“, снимающего с плеча автомат Калашникова. — Ну, нельзя нам, короче… — Полещук замолчал, не зная, что еще сказать.

— Как? Тебя могут убить?

— Конечно.

— Иди ко мне! Алекс, я этого не переживу!

И вновь сплелись разгоряченные тела, и губы искали губы, а руки ласкали и ласкали, и, казалось, не будет конца этой взаимной страсти… Кто осознает, любовь это или минутная страсть? Осознание приходит позже, много позже…

— Слушай, Алекс! А если я тебя вывезу в Грецию, в Афины? Я смогу!

— Тэта, ты сошла с ума! — ответил Полещук, мгновенно вспомнив о „черных полковниках“, базах НАТО, шутливом разговоре приятелей о том, что гречанка может быть сотрудницей разведки…

— Исключено, Тэта, даже думать забудь! — Полещук оторвался от девушки, вылез из кровати и начал торопливо одеваться.

— Алекс, ты куда? — встрепенулась Тэта. — Что-то не так? Ты обиделся?

— Все нормально, любимая. Просто мне пора, — ответил Полещук и налил себе вкусного греческого вина. — Военная служба. Выпьешь со мной?