Владимир Дудченко - Канал

Переводчики собрались в домике Полещука, так как в отсутствие продолжавшего болеть Кузакина, он был старшим. Захарченко, Хушвахтов и двое студентов-стажеров, Игорь и Денис, сгрудились вокруг Александра, решая вопрос добычи алкоголя.

— Так, мужики, обстановка хреновая, — сказал Полещук. — Новый Год встретить надо, но нечем. Какие предложения?

— Чапай сказал спать, значит нужно спать, — произнес, зевая, Сафар Хушвахтов.

— Ни, это не дело, — встрял Володя Захарченко. — Надо горилки выпить, а то — шо це за Новый рик? Я не согласен с Сафаром, тем более, что он мусульманин. У них, нехристей, другой новый рик… Короче, надо выпить!

Два пацана-стажера молчали. Да и что с них, студентов, взять? В Египте без года неделя, по-арабски почти ни бум-бум…

— Подвожу итог дискуссии, — решительно сказал Полещук. — Кто готов нарушить правила поведения советских граждан за рубежами нашей великой Родины, в смысле отмечания наступающего 1970-го года путем употребления алкогольных напитков, прошу сдавать мне деньги!

Деньги сдали все. Даже засыпающий Хушвахтов.

— Ребята, кто может договориться с водителем? — спросил Полещук. — Разбудите его, если уже спит. Только не шуметь. В Суэц поеду я.

Водитель еще не спал. Разговор с ним был коротким, а фунтовая купюра — достаточной платой за поездку. Никаких сомнений солдат не чувствовал — ведь едет русский хабир, значит — надо.

— Сашка, ты куда? — возник из темноты подполковник Субботин с сигаретой в уголке рта. — Догадываюсь, не ври. В госпиталь, наверное. Слушай, Санек, захвати и на нашу долю граммульку, а? Совсем тяжко встречать Новый Год на сухую, мужики совсем заскучали…

— Госпиталь перебазировали, товарищ подполковник, — ответил Полещук, думая, что становится, похоже, единственным поставщиком алкоголя для хабирского коллектива. — Поищу в другом месте. И на вашу долю…

Другим местом был только разбитый израильской авиацией Суэц, где еще теплилась какая-то жизнь, и где Полещук знал пару-тройку точек, вернее полуразрушенных домов, в которых можно найти то, без чего советский человек не мыслит встретить Новый Год.

Через двадцать минут въехали в Суэц. Газик остановила военная полиция.

— Хабир русий? — спросил для проформы полицейский и, не утруждая себя проверкой документов Полещука, махнул рукой: „Проезжай!“

В кромешной темноте, объезжая воронки и горы ломаных кирпичей, Полещук с трудом отыскал знакомое здание, где когда-то разживались спиртным. Но там было все заколочено, а на крики никто не отозвался. Поехали в другое место. И тоже безрезультатно: развалины, мрак и тишина… И лишь из третьего дома, почти целого, на зов Полещука вышел заспанный мужик в галабийе.

— Лязим кохоль? — переспросил он. — Пошли, поищем.

Искали при свете ручного фонарика долго. Наконец, мужик что-то отыскал. Это были две бутылки непонятно чего с полуистлевшими наклейками.

— Кохоль! — сказал египтянин и протянул Полещуку бутылки.

— Этого мало, ахи, — беря непонятные бутылки, произнес Полещук. — Ищи еще!

Мужик опять полез в темноту бывшего магазина. И надолго пропал… Завыли сирены воздушной тревоги (и откуда они взялись в полуживом Суэце?), темное небо осветилось прожекторами, звонко затрещали зенитные пулеметы, выплевывая в невидимые цели трассирующие пули, загремели взрывы…

Полещук с бутылками метнулся к машине. Движок газика уже работал.

— Ялла бина! — крикнул он водителю. — Давай, быстро домой!

На скорости выбрались из Суэца. Успели вовремя: сзади вовсю полыхал огонь, оглушительно взрывались бомбы и ракеты, громыхали пушки зенитной артиллерии, надрывно ревели двигатели уходивших на форсаже самолетов… Полещук посмотрел на часы: до Нового Года оставалось сорок минут. „Похоже, евреи не собираются отмечать новогодний праздник, — подумал он. — Или у них другой Новый год, иудейский?“ Полещук прижал к себе драгоценные бутылки с неизвестным содержимым и громко закричал:

— Бисура, я вахш! Куллю ам ва инта бихейр! [Быстрее, боец! С Новым Годом! — араб., егип. ]

В Агруде Полещука с нетерпением ждали. Немудреный стол, чем Бог послал, накрыли хабиры. Они же, советники, взяв Полещука под „белы рученьки“, потащили к себе. При свете разглядели бутылки: судя по этикетке на английском языке, это было бренди, остальное прочитать не удалось, так как бумажные наклейки пришли в негодность. Но это действительно было бренди, причем, настоящее и очень выдержанное (еще бы — даже бумага сгнила!), что подтвердил, решительно глотнув четверть стакана, бригадный „камикадзе“ Субботин. Пригласили и переводчиков. Хотя и досталось каждому по чуть-чуть, Новый Год удался.