Андрей Марченко - Терракотовые дни

— Это досье на Сергея Колесникова.

Папка содержала фото и семь листов, которые Бойко небрежно пролистал, затем вернул папку:

— Простите, не читаю по-немецки…

— Ах да, совершенно забыл, простите…

— Ваше дело не выглядит серьезным. Не умеете вы все же дела шить. Кстати, откуда оно?

— Приятель из Абвера передал. Колесник был у них в оперативной разработке. Но от него отказались — слишком независимый.

— Это есть… Впрочем, он может работать и в команде. Только подберет он ее под себя.

— Интересно, а где сейчас обитает шайка Колесника?

Бойко тяжело промолчал.

— А вам не интересно? — спросил тогда Ланге.

— Нет, не интересно.

— А почему?

— Потому что я знаю — он живет где-то на Шанхаях.

— Тогда отчего бы нам не пойти и не арестовать их?

— А еще говорите, в Китае были. Неужели в Шанхае можно найти человека, если он не желает быть найденным?

— Мне кажется, это вы его не хотите искать… Слушайте, у меня отличный план. А давайте скажем, что в Шанхаях полно евреев. Гестапо устроит там облаву, а мы пропустим всех через мелкое сито?

— Что за замашки, Отто? Вы разве уже брезгуете работать чисто?.. Да и Шанхаи такое место — можно залить газолином на метр, выжечь его подчистую до полного остекленения почвы, но будьте уверены — кто-то да уйдет, уцелеет. Клоповник он и есть клоповник. Если хотите — можете попробовать. Но потом не говорите, что я вас не предупреждал.

Ланге остался недовольным, но кивнул:

— Из Абвера так же сообщают… Вы знаете, где Сходня?

— Знаю. Километров пятнадцать от города. Там маленькое кладбище и церквушка при нем была… Ее переделали в шашлычную.

— Вот именно — кладбище… На кладбище полевая жандармерия нашла парашютный купол — он застрял на деревьях. Мои друзья предполагают засылку в город высококлассного разведчика.

— Вероятно, он не так уж и высококлассен, если не смог убрать купол и врезался в деревья. Я знаю те места — там на двадцать километров кладбище — единственная роща.

— Говорят, та ночь была облачная. То, что он влетел в рощу — просто неудача. И просто удивительно, что он не поломал ноги.

— Все равно не пойму — а нам-то с того что за печаль. Сбросили разведчика — пусть его контрразведка и ловит. Или мы там будем подрабатывать на полставки, факультативно?

— А дело-то нам есть. Смотрите…

С ловкостью мага или карточного шулера, Ланге вытащил из воздуха сторублевую купюру.

Затем из-за отворота воротника Бойко извлек билет в десять оккупационных марок и добавил к ним другие десять марок — с атрибутами Рейхсбанка.

— Смотрите… — повторил он. — Рубли вам, конечно, знакомы. Немецкие марки запрещены к хождению на оккупированных территориях. Вместо них используются марки оккупационные, иначе кредитные билеты, которые, по большому счету, и деньгами не являются… А вот скажите, что у них общего?.. Можете рассмотреть получше.

Бойко не стал даже притрагиваться.

— Они все фальшивые.

— Отлично! А как вы догадались?..

— На сгибе рубля вытерлась краска. Подделка среднего пошиба…

— Ну да, ну да… Фальшивка. [20] Справедливости ради надо заметить, что в производстве фальшивых денег преуспела именно нацистская Германия. На высоком уровне этим занимались в "закрытых бараках"18 и 19 внутреннего лагеря Заксенхауза. Курировал этот процесс лично Гиммлер, именовалась она как операция "Бернгард". А вот еще экземпляр. Взгляните, — аккуратно извлек из портмоне новенькую хрустящую купюру.

Бойко аккуратно принял ее себе в руки. Осмотрел внимательно. Со всех сторон.

— Можно согнуть?..

Ланге кивнул. Бойко так и сделал. Согнул жестоко, ногтями скользнул по сгибу. Провел купюрой по щеке, понюхал ее. Кивнул.

— Это подделка либо очень высокого класса… Либо вовсе не подделка.

— Вот именно. Эти деньги самые, что ни на есть настоящие. Как известно, советские деньги на базаре продолжают ходить, хоть и не по прежнему курсу. Поэтому, когда присылают парашютиста, у них не болит голова, где брать рейхсмарки — ему просто печатают фальшивые кредитные билеты. Выдают поддельные советские рубли. А если не хотят рисковать агентом — деньги только что из-под печатного пресса. Эта купюра была в ходу никак не больше трех дней. А скорей всего — еще меньше…

— К чему это вы все мне говорите.

Ланге задумался, но ненадолго.

— Это я к чему сказал… И когда в следующий раз вы поймаете кого-то на базаре с фальшивыми деньгами, то знать не будете — преступник это или, как вы выражаетесь, патриот. Все смешалось — и преступник, и подпольщик использует одни и те же методы. И что характерно — с одними и теми же итогами. Ну что, решили что-то для себя?