Холцингер облизал свои пересохшие, потрескавшиеся во многих местах губы.
— Ты, капрал Драйвер, и все остальные… слушайте меня! Вам всем отлично известно, как нуждается командование и штаб дивизии в нашей информации. И если мы сейчас выберемся отсюда, так ничего толком и не разведав, то, боюсь, по возвращении домой нас могут просто разорвать на части. Мы должны провести полноценную разведку местности и понять, какая здесь обстановка. Это должно быть вам ясно. Вы понимаете, о чем я говорю? — Штаб-сержант с надеждой всмотрелся в небритые лица своих товарищей, рассчитывая увидеть в их глазах поддержку. Но те лишь отводили глаза в сторону или прятали их. Уорнер Холцингер чувствовал, что все они ощущают в душе такой же страх, какой испытывал в этом мрачном месте он сам. Но эти парни, черт побери, не являлись унтер-офицерами. Им вменялось в обязанности лишь подчиняться. А командовать и принимать решения здесь должен был он.
— Ну, хорошо, — громко произнес он. — Вижу, что у вас нет особого желания идти вперед. Тогда это сделаю я. Я перейду эту речку с нашим французским проводником и посмотрю, что находится на противоположном берегу. Вы же будете прикрывать меня. Если все сойдет благополучно, то вы последуете за мной. Но только, переходя реку, глядите вокруг в оба — я не хочу, чтобы крауты застали вас врасплох со спущенными штанами. Вы поняли меня?
После этих слов Холцингер схватил свой карабин и, подойдя к самой реке, осторожно вступил в быстро текущую воду, медленно заходя все глубже и глубже. Настороженный проводник-француз неотступно сопровождал его.
Ледяная вода доходила штаб-сержанту уже до колен. Затем она дошла ему до самых бедер. Он огляделся. Половина пути через реку уже осталась позади — ас противоположного берега пока не раздалось ни пулеметных очередей, ни ружейных выстрелов. Все было тихо. Не чувствовалось ничего, кроме дуновений очень холодного ветра, предвещавшего столь же холодную ночь.
Уорнер Холцингер продолжал идти вперед, борясь с течением и стараясь удержаться на ногах, которые то и дело скользили по устилавшим дно склизким камням. Наконец он почувствовал, что постепенно выходит из воды. В конце концов, она начала плескаться у самых его ног. Он сделал последнее, самое трудное усилие — и, выдирая ноги из липкой грязи, вышел на противоположный берег.
Этот выход штаб-сержанта Холцингера из речки на берег армейская газета «Звезды и полосы» назвала потом «историческим моментом». Пока же унтер-офицер не ощущал никакой особой торжественности, зорко оглядываясь вокруг и по-прежнему настороженно сжимая в руках карабин. Но вокруг все было тихо — и никаких следов немцев.
Штаб-сержант решил не тратить больше времени, и положил растопыренные пальцы на верхушку своего шлема, что означало в американской пехоте: «Идите ко мне». После этого он стал взбираться по крутому склону. Французский проводник следовал за ним.
Вскоре к этому тандему присоединились и остальные бойцы, перебравшиеся вброд через реку. Оказавшись на противоположном берегу, они немедленно выстроились в боевой порядок и, прикрывая друг друга, начали медленно двигаться по направлению к группе обшарпанных строений, которые, судя по всему, были старой фермой.
Однако все меры предосторожности, которые предпринимали американцы, продвигаясь к этим халабудам, оказались совершенно излишними. Когда солдаты достигли цели, то обнаружили, что строения стоят абсолютно пустые. Немцы, очевидно, давно покинули их.
Но когда американцы забрались внутрь самих сооружений, то, к своему удивлению, нашли и нечто другое. Обветшалые деревянные стены были не более чем искусно сделанным камуфляжем. За ними прятались усиленные железобетонные стены, перекрытия мощных бункеров и замаскированных огневых точек. Непрезентабельная с виду старая ферма таила внутри себя целую крепость.
— Ничего себе, сержант, — протянул капрал Драйвер, освещая карманным фонариком толстенные железобетонные стены. Они были совершенно монолитными — за исключением узких прорезей-бойниц для пулеметов. — Ты знаешь, что это, черт побери, за место?
Холцингер отрицательно потряс головой. Нет, у него не было никакой догадки на этот счет. Остальные члены разведгруппы выглядели столь же удивленными своим неожиданным открытием.
— Это — «Линия Зигфрида» [5] Линия Зигфрида (Западный вал) — система германских долговременных оборонительных укреплений, возведенных в 1936—1940 гг. на западе Германии. — Прим. ред.
! — возбужденно бросил Драйвер. — Мы достигли проклятой немецкой «Линии Зигфрида»! Наконец-то мы сделали это!
Читать дальше