Жан Лаффит - Командир Марсо

— Не вздумайте туда ехать! Они всех расстреливают и непременно сожгут город.

Проехав еще немного, Роз, зацепившись за что-то, упала вместе с велосипедом. Она отделалась только несколькими ссадинами на руках и коленях. Но так как одно колесо у велосипеда оказалось погнутым, Роз вынуждена была оставить свою машину на ближайшей ферме и продолжать путь пешком по полям. Всего за несколько часов до этого немецкий отряд, пресытившись кровавой расправой, вышел на дорогу и направился к Перигё. На железнодорожных путях еще виднелся остов бронепоезда, разрушенного вчерашними взрывами. Вокзал казался вымершим…

Мюссидан, обычно такой оживленный и мирный городок, был охвачен скорбью и гневом. Женщины с красными от слез глазами в ужасе метались по городу, бросались друг к другу. Витрины с разбитыми стеклами зияли пустотой. В домах плакали дети. По улицам на дрожащих ногах сновали старики. Роз довольно быстро смогла составить себе представление о том, что произошло.

С отходом последнего отряда партизан немцы обрушили всю свою ярость на население города, хватая без разбора стариков, молодежь и детей. Стреляя вдогонку всем, кто бежал по улице, они ранили нескольких женщин, избили на мосту прохожего, убили какого-то юношу и, ворвавшись в гостиницу, расстреляли в упор из автомата ее владельца. В середине дня немцы собрали перед мэрией триста пятьдесят человек и начали их сортировать — кого направо, кого налево. Трое оказались из вишистской милиции, и их немедленно освободили. Одну более малочисленную группу, человек пятьдесят мужчин различного возраста, включая четырнадцатилетнего мальчика, вывели за городскую черту, а другую загнали в помещение мэрии. Женщинам было приказано не выходить из дому. К вечеру прогремели ружейные залпы. Но только на другой день, уже после ухода немцев, стала известна страшная действительность. Какая-то женщина, прибежав раньше других на место, откуда вечером слышалась стрельба, нашла среди пятидесяти окровавленных трупов тело своего мужа. Ее увидели на главной улице города: почти обезумев от горя, она везла на тачке тело своего мужа и кричала:

— Наши мужья там, в поле!

Роз смешалась с толпой людей на бульваре. Именно здесь около полуночи был убит начальником гестапо мэр города. Какой-то старик, слышавший все сквозь закрытые ставни своего дома, рассказывал подробности убийства:

— «Сознавайтесь!… Сознавайтесь сейчас же!…» — кричал один из бандитов. «Мне не в чем сознаваться», — отвечал наш мэр. Они били, били его… потом прикончили здесь же, перед моей дверью.

Продолжая свой путь, Роз встретила доктора Жана Серве. Лицо у него осунулось, под глазами были темные круги, как у человека, не спавшего ночь.

— Нужно, — сказал он Роз, — во что бы то ни стало найти машину для отправки наиболее тяжело раненных в Бержерак. Среди тех, кого подвергли расстрелу, четыре человека еще подают признаки жизни, может, они как-нибудь выкарабкаются… Я уже наводил кое-где справки, но одному трудно — меня рвут на части. А пока что время идет, и ничего еще не удалось организовать…

— Я займусь этим, — сказала молодая женщина, радуясь возможности быть хоть чем-нибудь полезной. Ведь она могла сразу же связаться с подпольной партийной организацией города.

— Только действуйте быстрее, дело идет о спасении человеческих жизней.

Найдя машину и отправив раненых с городским врачом, Роз долго беседовала с товарищами из местной партийной организации. В числе расстрелянных оказалось двое коммунистов. Затем, к вечеру, она снова встретилась с доктором Серве.

— Скорее идите к сестрам Симунэ. Это по дороге в Палиссак… Бакалейная лавка… Мне сказали, что там есть раненый партизан.

Таким-то образом она и нашла Поля Пейроля.

— Я из отряда маки, — заявила Роз сестрам Симунэ, — пришла за раненым, который находится у вас.

— И как это вы не боитесь, милая девушка! — удивилась старшая сестра. — Эти немцы хуже всяких бандитов…

Поль Пейроль сначала встревожился, опасаясь, что девушка, которую он видел впервые, подослана вишистской милицией, но Роз быстро его разуверила. Ранение у Пейроля было несерьезное: пуля слегка задела левый бок. Все же он не избавился еще от лихорадки и, конечно, нуждался в одном-двух днях отдыха.

— Знаете, — сказала младшая сестра Симунэ, — мы охотно оставим его у себя. Только пусть доктор зайдет осмотреть его, а то как бы не случилось осложнений.

— Доктор заглянет вечером. Но все-таки лучше забрать раненого отсюда. В городе есть несколько дарнановцев, они могут его выдать.