Жан Лаффит - Командир Марсо

В Дордони не проходило дня, чтобы не устраивалось засады или не завязывалось стычки с неприятельскими войсками — немцев нигде не оставляли в покое… Подпольные группы Сопротивления проявляли большую активность, и движение день ото дня ширилось повсюду. На дорогах и на стенах домов появлялись бесчисленные надписи: «Вон оккупантов!» Издававшаяся нелегально в Париже газета «Юманите» рассказывала о забастовках на заводах, на железных дорогах… Она призывала население Франции взяться за оружие… На западном фронте союзные армии сделали прорыв к югу от Авранша и, обогнув Нормандскую возвышенность, при поддержке Французских внутренних вооруженных сил успешно продвигались вперед. Уже освобождены Ренн, Лаваль, Ле-Ман, Шартр… На востоке Советская армия ускорила темпы наступления на всех фронтах. Она освободила Литву, вступила в Восточную Пруссию, форсировала Вислу и оказалась одновременно на подступах к Варшаве и у подножия Карпат… Народ в оккупированных странах повсюду усилил борьбу. Развернулось широкое партизанское движение… Во Франции части Ф.Ф.И. заняли Ванн, Кемпер, Кемперле, Шатолен… Они освободили свыше десяти департаментов. Один американский генерал, признавая, что их усилия равны действиям пятнадцати регулярных дивизий, опубликовал по этому поводу специальное коммюнике, перепечатанное всеми партизанскими газетами [26] Генерал Эйзенхауэр заявил в то время в специальном коммюнике: «Начиная с 6 июня Французские внутренние вооруженные силы значительно ускорили темпы и увеличили размах своей деятельности. Эта армия широко развернула саботаж. Особенно эффективными оказались диверсии на железных дорогах. Партизаны совершали нападения на немецкие гарнизоны, занимали деревни; на улицах городов шли бои. Уничтожались вражеские войска. Партизанская война сейчас в полном разгаре, и в некоторых районах Французские внутренние вооруженные силы удерживают в своих руках инициативу». — Прим. авт. .

Но война еще не кончилась. Все еще гибнут люди, гибнут накануне столь близкого уже теперь освобождения Франции. В самый день приезда «бержераковцев» в батальон Ролана распространился слух о смерти Марсо. Услышав внезапно страшную весть, Роз не нашла в себе сил перенести этот удар. Измученная пытками в гестапо, пережитыми волнениями и усталостью, она лишилась чувств. Ролан сам прибежал успокоить ее, но — увы! — он мог сообщить ей мало утешительного…

Известие о смерти Марсо не подтвердилось… Тяжело раненный, он был доставлен в то же утро в замок, где расположился госпиталь Серве. Требовалась немедленная операция…

— Скажи мне правду, скажи все, — умоляла Роз Ролана.

— Ну что я могу тебе сказать? Я не верю этому. Не могу себе представить. Это было бы так нелепо…

Ролан сам был потрясен. В действительности он сказал Роз не всю правду — было мало надежды, что Марсо выживет… А между тем Гарнье, еще не знавший о том, что произошло, срочно вызывал Марсо в военный комитет.

Состояние здоровья Роз ухудшилось, и ее в тот же вечер отвезли в замок… Доктор Серве, в белом халате, сам вышел во двор встретить подъехавшую машину. Роз не решилась сразу же задать ему волновавший ее вопрос.

— Он жив, — сказал доктор.

— Можно его видеть?

— Пока нельзя. Позже. Ведь вы и сами-то прибыли к нам как больная.

И потянулись дни — дни мучительной тревоги для Роз… Марсо перенес две операции: ампутацию кисти руки и извлечение осколка гранаты из области сердца… Чтобы поддержать его силы, пришлось сделать срочное переливание крови… Прикованная сильной лихорадкой к постели, Роз не переставала следить за ходом болезни Марсо. Она расспрашивала о состоянии его здоровья всех, кого могла, чаще всего свою юную сиделку Симону. Симона была старшей дочерью фермера, смотревшего за замком. Ей было всего пятнадцать лет, но это была крепкая, здоровая девочка, выполнявшая уже работу взрослой женщины: она помогала своей матери на ферме, убирала в замке и ухаживала за больными.

Гарнье и Пайрен приехали справиться о здоровье Марсо и зашли проведать Роз. Увидев их, она встрепенулась.

— Он жив еще?

— Да, — ответил Пайрен, — но…

— Говори прямо.

— Врачи пока не могут сказать ничего определенного.

Гости переночевали в замке и перед отъездом снова зашли к Роз.

— На этот раз можем кое-что тебе сообщить. Опасность еще не миновала, но надеются его спасти.

Роз почувствовала огромное облегчение. Заговорив о своей партийной работе, она попросила срочно прислать к ней Соланж и после ухода Гарнье и Пайрена крепко заснула… В этот же вечер она впервые поднялась с постели. На следующий день ей было разрешено навестить раненого.