Питер Черчилль - Дуэль умов

С фонариками наготове, Мишель и Поль напряженно всматривались в горизонт.

Самолет был уже совсем близко. Сейчас он снова пронесется над полем. Мишель нащупал большим пальцем кнопку фонарика, собираясь дать сигнал. И вдруг в трехстах метрах от них вспыхнул и замигал в направлении вышки сигнальный прожектор. Там явно ждали этого сигнала: тотчас же повсюду в постройках вспыхнул свет. Кто-то громко закричал:

— Выключить свет, глупцы! Пусть сядет, и мы схватим всех сразу!

Все стало ясно, Мишель помахал фонариком из стороны в сторону — это был сигнал к бегству. Жак и Луиза не нуждались в повторном сигнале и через несколько секунд скрылись в придорожных деревьях. Поль с Мишелем побежали в противоположном направлении.

Пробежали километров пять и только тогда перешли на шаг, держась ближе к придорожному кустарнику.

Оба тяжело дышали и обливались потом: готовясь к полету, они оделись во все теплое.

— Интересно, как дела у Луизы с Жаком? — спросил Мишель.

— У них все будет в порядке, — успокоил Поль. — Жак парень ловкий, выкрутится из любого положения…

Дальше шли молча, оба думали об одном и том же. Когда достигли последнего поворота перед Периге, Мишель предложил сделать привал.

— Не следует показываться сейчас в городе, Поль, — сказал он. — Там полно немцев, и если им уже сообщили о самолете, они разошлют патрули по всем улицам. Лучше поспать здесь и вернуться в город с рассветом.

— Согласен.

Они забрались в густые заросли кустарника в стороне от дороги. Сели на землю и открыли рюкзак. В нем было еще много еды, но есть не хотелось. Мишель достал бутылку коньяку.

— Единственный способ заснуть в такую холодную ночь — это как следует выпить, — посоветовал он, передавая бутылку Полю.

Поль сделал несколько маленьких глотков и вернул бутылку.

— Так не годится! — пожурил его Мишель. — Надо, чтобы внутри все горело. Пейте больше — вот так!

И довольно ловко продемонстрировав, как это делается, он снова протянул бутылку Полю.

Поль улыбнулся и сделал еще один глоток. Они улеглись рядом, чтобы было теплее. Было десять градусов ниже нуля по Цельсию, но Мишель после пережитого нервного напряжения уснул почти мгновенно.

Он проснулся примерно через четыре часа. Рассветало. Земля покрылась инеем. Поль, заложив руки за спину, медленно вышагивал по небольшой полянке. Увидев, что Мишель не спит, Поль подошел к нему и сказал, что проснулся часа два назад, так как совсем закоченел.

— Мало выпили, дорогой, — посочувствовал Мишель.

В половине восьмого они вернулись в город. Долго ходили из кафе в кафе в поисках своих друзей. Они выпили уже несколько чашек отвратительного искусственного кофе, чтобы согреться, В десятом часу после безрезультатных поисков, мрачные и усталые, они вернулись на главную площадь и уселись за столик на застекленной веранде отеля «Домино», откуда могли наблюдать за площадью. И вот, наконец, появились их коллеги.

Луиза весело шагала рядом с Жаком. Выглядела она, как всегда, свежей и бодрой. Мишель и Поль, сразу повеселев, помахали им через стекло, и вскоре все четверо сидели за столиком, наслаждаясь теплом и уютом.

Обстановка требовала, чтобы они немедленно уехали из этого города, но по воскресеньям экспресс отходил только под вечер.

В большинстве небольших городов Франции в военное время рестораны работали поочередно по определенным дням, как аптеки. Это означало, что те, кто не столовались дома, непременно встречались друг с другом в ресторанах.

Поэтому в ресторане «Монтэнь», где друзья обедали в это воскресенье, обслуживали сразу представителей двух воюющих сторон: за соседним столиком сидели четверо гестаповцев, один из них — в форме.

Позже Поль, который когда-то жил в Эльзасе и знал немецкий, рассказал, о чем разговаривали гестаповцы. Оказывается, вся территория в радиусе пяти километров от аэродрома, была оцеплена, и немцы надеялись, что еще до сумерек найдут террористов живыми или замерзшими.

Тулузский экспресс уже отошел от Периге, а Луиза и Мишель все никак не могли успокоиться — столько им пришлось перенервничать на обледеневшей платформе вокзала. Там было полно немцев и упитанных субъектов в штатском, которые совсем не походили на французов. Сказались и переживания минувшей ночи. Правда, они счастливо отделались, но ведь везение не может продолжаться бесконечно.

Днем до отъезда Луиза успела рассказать, как они с Жаком бежали с аэродрома. Оказывается, за ними гнались и у преследователей была немецкая овчарка.