Питер Черчилль - Дуэль умов

Но тут Мишель вспомнил о случае с Грегуаром и стал молить всевышнего, чтобы французы в свою очередь не отнесли к подобной же категории всех английских агентов.

«Если только план с тоннелями удастся, — думал Мишель, — тогда, конечно, забудутся все промахи». Ему не терпелось узнать, приехала ли Луиза, и он нажал на педали.

Луиза не вернулась. У Арно и Кэтрин был озабоченный вид. Мишель как мог успокоил их и рассказал последние новости. Они очень оживились, услышав об итальянцах. Пока Кэтрин готовила чай, мужчины обсуждали, каковы шансы подорвать тоннели.

Мишель достал бумагу и начал писать донесение за день. Он несколько раз правил текст, стремясь сделать его предельно кратким и ясным. Наконец он протянул Арно радиограмму, написанную аккуратными печатными буквами:

ПИРЕНЕЙСКОЕ ДЕЛО ПРОВАЛИЛОСЬ. ГЕНЕРАЛ СХВАЧЕН. ИТАЛЬЯНЦЫ НАЧИНАЮТ ОККУПАЦИЮ ЭТОЙ ЗОНЫ 11 НОЯБРЯ. БЕРУ НА СЕБЯ ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНЫЕ ТОННЕЛИ. ОБЕСПЕЧЬТЕ НАЛЕТ АВИАЦИИ НА УЧАСТОК ДОРОГИ НИЦЦА М-12 В 24.00 10 НОЯБРЯ.

— Все в порядке, Арно, — сказал Мишель.

— Да, у нас в порядке, — проворчал Арно, — а вот где Луиза?

— Обыщи меня, — пошутил Мишель и тут же почувствовал, что надвигается гроза.

— Куда ты ее послал?

— В Марсель.

— И надо же было додуматься! Не успела отдышаться, а ее посылают в это… пекло.

— Что же, по-твоему, ее надо посадить под стеклянный колпак? Будь она моим связником…

— Боже милостивый! Спаси ее от подобной напасти! — в сердцах выпалил Арно. — Надеюсь, она скоро от тебя избавиться!

— Много ты понимаешь…

— Сухарь! Подлый лицемер! Я всегда считал тебя таким.

Арно выскочил из комнаты и так хлопнул дверью, что со стены свалилась какая-то картина.

Кэтрин молча подняла картину, а когда Мишель вскочил, чтобы помочь повесить ее на место, она вежливо и сухо сказала, что не нуждается в его помощи.

Он медленно пошел к двери и, обернувшись, произнес:

— До свидания, Кэтрин!

— До свидания, — ответила она, не повернув головы.

Мишель осторожно закрыл за собой дверь, спустился по лестнице и вышел на улицу. Он машинально отомкнул цепь на велосипеде и поехал домой.

Дома он сразу же пошел на кухню, налил себе полный бокал вина — второй за этот день — и залпом осушил его. Затем закурил и лег на кровать.

То, что Арно вышел из себя, — не удивительно: он невоздержан и вспыльчив. Но Кэтрин — это совсем другое дело. Обычно она во всем поддерживает его, Мишеля. Почему же она тоже осуждает его? Неужели Марсель так страшен? Правда, он сам предостерегал Луизу от неожиданностей, но, в конце концов…

Как ни старался Мишель успокоить свою совесть, внутренний голос все настойчивее укорял его.

Он вскочил с кровати и подошел к окну. Его бросало то в жар, то в холод. Мишель посмотрел на часы — седьмой час. Сегодня из Марселя будет еще два поезда. Он решил встретить их сам. Жоржа, который сейчас дежурит на вокзале, нужно отпустить пообедать. До прихода первого поезда целых полтора часа. Как убить время? Чем отвлечься от мрачных мыслей? Сюзанн в Ницце, на ежемесячной ярмарке. А раз Кэтрин так реагирует на это, то вряд ли можно ожидать и от Сюзанн чего-то другого. Какого черта Лондон посылает сюда женщин? У Карте десятки связников, разве нельзя обойтись без женщин? А он сам?.. Чего ради вздумал испытывать память, находчивость и смелость этой девушки? Кто такая Луиза? Что она за человек? И, вообще, что он знает о таких людях, как Жюльен, Жан, Жерве, Арамис? Почти ничего. Правда, об Арно он кое-что успел узнать за те долгие часы, что провел с ним, то помогая устанавливать антенну, то просто наблюдая с улыбкой, как этот молодой гигант огрызком карандаша пишет каракули на грязном клочке бумаги, напряженно вслушиваясь в едва уловимый писк морзянки. Именно едва уловимый здесь, за грядой Приморских Альп, на расстоянии тысячи с лишним километров от Лондона. Мишеля не очень удивило, что Арно в свое время был чемпионом Каира по боксу в полутяжелом весе, что по национальности он полуегиптянин — полурусский, что в первые годы войны служил в иностранном легионе. Когда же Мишель узнал, что Арно, ко всему прочему, учился когда-то на энтомологическом факультете, то вообще перестал чему-либо удивляться. Одно было совершенно ясно: такой человек, как Арно, никогда не станет слепо подчиняться приказам, он прежде потребует объяснений. Стоит Мишелю взять неверный тон, и в Арно мгновенно уснет энтомолог и пробудится боксер. А ведь здесь не войсковая часть, где окриком «Эй, сержант, а ну, вправьте-ка ему мозги!» можно укротить любого бунтаря.