Альберто Васкес-Фигероа - Туарег

Он затряс головой.

– Она же еще ребенок! – со всхлипом вырвалось у него.

Дверь рывком распахнулась, и сержант Малик эль-Хайдери соскочил с постели, метнувшись было к пистолету, лежавшему на столе, но остановился, разглядев силуэт лейтенанта Размана, возникший на фоне яркого света, бьющего снаружи.

Будучи полуодетым, сержант постарался по возможности сохранить военную выправку, встал по стойке «смирно», отдав честь и попытавшись щелкнуть каблуками, что в действительности получилось комично, хотя выражение лица лейтенанта ясно показывало, что он не в том настроении, чтобы уловить комизм ситуации. Когда его глаза привыкли к полутьме комнаты, он подошел к одному из окон, распахнул створки и указал стеком на соседний барак.

– Что за люди находятся там взаперти, сержант? – поинтересовался он.

Сержант почувствовал, как холодный пот выступил из каждой поры его тела, однако, пробуя сохранить выдержку, ответил:

– Семья туарега.

– Как давно они находятся здесь?

– Неделю.

Разман повернулся к нему, словно не желая верить своим ушам.

– Неделю? – в ужасе повторил он. – Вы хотите сказать, что целую неделю держите женщин и детей взаперти в этой душегубке, не поставив в известность вышестоящее начальство?

– Радио вышло из строя.

– Лжете… Я только что разговаривал с радистом… Вы отдали ему приказ хранить молчание… Поэтому у меня не было возможности сообщить вам о своем приезде…

Неожиданно он осекся, поскольку его взгляд упал на фигуру Лейлы, совершенно обнаженную. Девушка испуганно сжалась в комочек в самом дальнем углу комнаты, до этого она спала там на ветхом одеяле. Он переводил взгляд то на девушку, то на Малика эль-Хайдери и наконец, словно боясь задавать этот вопрос, хрипло спросил:

– Кто это?

– Жена туарега… Но это не то, что вы думаете, лейтенант… – пробовал оправдаться сержант. – Не то, что вы думаете… Она согласилась добровольно… Согласилась! – повторил он, умоляюще сложив руки.

Лейтенант Разман подошел к Лейле, пытавшейся прикрыть наготу краешком одеяла.

– Это правда, что ты согласилась? – спросил он ее. – Он тебя не принуждал?

Девушка пристально посмотрела на него, затем, повернувшись к сержанту, твердо сказала:

– Он сказал, что, если я не соглашусь, он отдаст детей солдатам.

Лейтенант Разман молча кивнул один раз, затем еще один, медленно повернулся и, указывая на дверь, приказал Малику:

– Выходите!

Тот хотел было взять одежду, но лейтенант категорически запретил ему:

– Нет! Вы более недостойны носить эту форму… Выходите так! Как есть…

Старший сержант Малик эль-Хайдери направился к выходу впереди лейтенанта и застыл на пороге, потому что перед ним стояли в ожидании все, кто находился в лагере. Вдобавок к ним присоединились жена Размана и гигант сержант Ажамук.

– Идите в сторону барханов!

Он подчинился, хотя горячий песок жег ему ступни, и молча пошел вперед, опустив голову, туда, где начинались барханы.

Когда он понял, что дальше идти некуда и бесполезно пытаться взобраться по склону, он обернулся, и его не удивило, что лейтенант извлек из кобуры свой тяжелый табельный пистолет.

Один-единственный выстрел разнес ему голову.

Несколько мгновений Разман задумчиво глядел на мертвое тело. Потом неторопливо спрятал оружие назад в кобуру, тем же путем вернулся обратно и встал перед присутствующими, которые так и не сдвинулись с места и не шелохнулись.

Он поочередно обвел всех взглядом, стараясь прочесть что-нибудь в глубине их глаз, и в завершение, похоже, словно решил высказать им то, что у него уже давно на душе накипело.

– Вы – отбросы нашей армии… – сказал он. – Люди, которых я всегда презирал, и солдаты, которыми мне никогда не хотелось бы командовать: воры, убийцы, наркоманы и насильники… Подонки! – Он сделал паузу. – Но, по сути, вы, вероятно, всего лишь жертвы, отражение того, во что нынешнее правительство превратило нашу страну… – Он дал им секунду поразмышлять над тем, что пытался им втолковать, и, повысив голос, продолжил: – Однако наступает время, когда положение дел изменится… Президенту Абдулю эль-Кебиру удалось перейти границу, и он обратился с первым призывом к борьбе и объединению всех, кто желает возвращения к демократии и свободе… – Разман вновь сделал паузу, на сей раз еще более драматичную, осознавая, что ему необходима некоторая доля театральности. – Я собираюсь к нему присоединиться! – объявил он. – То, что я сегодня увидел, меня окончательно убедило, я готов порвать с прошлым и возобновить борьбу рядом с единственным человеком, которому действительно доверяю… И я собираюсь дать вам шанс! Те, кто хочет последовать моему примеру, перейти границу и присоединиться к Абдулю эль-Кебиру, могут отправиться со мной…