Валерий Киселёв - Разведбат

Первый раз мы вышли в поиск 9 декабря, и я понял, что романтики в разведке очень и очень мало. Рация весит около 15 кг, плюс столько же БК (боекомплект — авт.). Но ничего опасного в этом поиске не произошло. Ходили всю ночь где-то перед Грозным. Устал жутко. После этого похода сел шить себе разгрузку.

Дмитрий Сергеев, пулемётчик разведдесантной роты:

— После вторжения боевиков в Дагестан уволился с работы и поступил на службу в армию по контракту. На пересыльном пункте попросился в пехоту, но направили в разведку. В 84-й разведбат прибыл, когда он ушёл из-под Серноводска и стоял возле какой-то кошары.

Дебют в батальоне не удался… Меня назначили старшим на НП, расположенном возле разбитого тригонометрического пункта. Там находилась единица бронетехники в капонире и отделение личного состава. До наступления темноты осмотрел впереди лежащую местность и заграждения, обозначил ориентиры и дистанции до них, а заодно пристрелял из подствольного гранатомёта арык, как наиболее вероятный путь подхода противника. Определив вахты и проверив установленную дальность на прицелах гранатомётов, с чистой совестью завалился под броню спать до трёх часов, предварительно дав указание молодёжи попусту патронов не жечь.

Разбудил меня пинок по рёбрам, после которого я лицезрел старшего лейтенанта Соловьёва с группой товарищей. Он открыл мне глаза на то, кто я есть, и в доверительной беседе поведал, что после того как НП не вышел вовремя на связь, и на сигналы не отзывался, они решили, что нас уже перерезали, а посему подняли группу и ночью помчались выручать тех, кого ещё можно, где и нашли всех в целости и сохранности, правда спящими. Ответить мне ему было нечего…

К счастью, вскоре пришло пополнение из ребят, с которыми можно было отправить в лучший мир половину населения Чечни, и меня включили в группу Петра Ерохина. Но до этого, во время передислокации к Закан-Юрту, пришлось потрудиться в качестве механика-водителя БТР.

Николай Оксененко, старший водитель БРДМ разведдесантной роты:

— В батальон я прибыл с первой волной контрактников. Когда ехали в батальон, практически все, кроме пары десятков непьющих, были пьяные. Кричали, что боевиков шапками закидаем, а в результате через несколько недель увольнялись.

Познакомился с ребятами. Юра Курилов стал пулемётчиком на моей машине, Саня Серегин — пулемётчиком в группе.

В начале октября привезли нас в батальон. Какой-то офицер в маскхалате распределял, кому в какую роту, вот так я и попал в РДР.

У молодых срочников взяли автоматы, посадили нас в машину и поехали в роту. Капитан Гагарин, командир роты, определил меня на машину БРДМ. Командиром машины был Коля Зацепилин, Юру Курилова взяли в группу, и я ездил сам.

На боевые вначале я не выезжал, а если когда и вывозил группы, то ничего опасного для меня не было, все равно ждал ребят на каком-нибудь блокпосту. Правда, ждать возвращения группы было очень тяжело морально.

А вообще водилы были типа второго сорта. С нами никто не советовался, мы же в группы не входили, только тушёнку на халяву жрали. Отношение к нам поменялось после Дуба-Юрта.

Пётр Ерохин, старшина:

— На задания мы ходили через день. Случалось, ребята жаловались: «Вот, порожняком ходим, лежим по три часа во льду, а результата нет». Но разведке и не надо, выпучив глаза, стрелять куда попало.

Самое сложное — вот так пролежать три часа на льду или холодной земле. В разведке рутины — 90 процентов, но нет пустых выходов. Отрицательный результат — нет «духов» — это тоже результат, значит, этот квадрат чистый.

Геннадий Бернацкий, командир взвода, старший лейтенант, кавалер двух орденов Мужества, награждён двумя медалями «За отвагу»:

— В Чечню я ушёл 20 октября. Срочную служил в десантно-штурмовой бригаде ВДВ, затем — в моторизованных спецчастях ВВ. Один знакомый, связист помог восстановиться в армии, в разведбате. Как раз уходил «пиджак», была вакансия замполита роты. А тут, в августе, как раз и завертелось — война. В штабе дивизии мне предложили: «Командиром разведдесантного взвода пойдёшь?». Я пять лет служил до этого взводным, и согласился. — «Из Чечни вернёшься — утвердим на должность зам. по воспитательной работе командира роты».

Летели — полный борт Ил-76 контрактников. Через двое суток, на вертушках, с двадцатью контрактниками был уже в батальоне. Батальон суток за двое до нашего приезда ушёл на Сунженский хребет. Догнали.