Валерий Киселёв - Разведбат

Александр Соловьёв:

— Мне следователь, матом ругаясь: «Ты какого … пошёл в горы, пацанов положили!» — «Мне приказали!» — «Никаких официальных приказов нет!». Следователь меня спрашивал, где я стоял, куда кидал гранату, куда стрелял, кто давал приказ. За любой приказ я должен расписаться, до меня его должны были официально довести. А тут никакого письменного приказа не было Операция, получается, была неофициальной. — «Вперёд, по коням! Вперёд, пошёл!».

Когда начали делить ответственность за потери, я узнал, что в группировке накануне Нового года вообще официально, по бумагам, не планировалось никаких разведывательных операций, в том числе и 31 декабря. Чтобы установить виновных за потери и завели уголовное дело. И скоро следствие дошло до абсурда: получается, будто я своих людей сам, без приказа, повёл на эти высоты. Следователь обвинял меня, почему я повёл в бой людей. А как я мог не повести, это же невыполнение приказа, хотя и устного. Мы выполняли приказ, потому что надо было выполнять. Если бы я отказался, комбат бы отстранил меня, поставил бы кого-то другого, какого-нибудь сержанта, который бы её выполнил, положив при этом людей.

Восемь часов шла эта «беседа» со следователем. Следователь спрашивает: «За что у вас орден Мужества?». Отвечаю: участвовал в таких-то и таких операциях. Он открывает официальный документ, спрашивает: «Извините, сколько раз вы участвовали в боевых операциях?». У меня к тому времени было больше 40 боевых выходов на задание. Полистав бумажки, говорит: «По документам, вы один раз ходили в засаду, второй — сопровождали колонну с водой». Все остальные мои боевые выходы в бумагах даже не были учтены. И это по бумагам всё, за полгода войны. — «Ты что полгода в Чечне делал?» — спрашивал следователь.

Следствие закончилось ничем. Никто из вышестоящего командования за эту операцию и гибель разведчиков наказан не был. Виноватых не нашли.

Александр Куклев:

— Кому-то хочется видеть предательство, ведь так интереснее, мы красавчики, но нас предали! Моё мнение такое: война — это всегда трагедия. Не все военачальники имеют одинаковый успех в операциях, в бою. Всё зависит от потенциала группировки, боевого обеспечения, подготовленного резерва и многих других материальных факторов. Также важна воля командира к выполнению поставленной задачи. Тщательное планирование операции, грамотная постановка задач, наличие времени, скрытность, грамотно избранное направление главного удара. Можно долго перечислять факторы, от которых зависит успех боя.

Проанализируем некоторые факторы в нашей ситуации, хотя бы бегло.

1. Противник занимает подготовленную оборону на высотах. Для того чтобы его оттуда выбить, требуется, по меньшей мере, трёхкратное превосходство в живой силе. Да, у нас артиллерия, авиация, бронетехника. Но ведь это горы, хоть и поросшие лесом. А сколько у нас было личного состава? Вспоминаете? Пять групп по 10–15 человек. Ну, от силы сотня штыков, не более.

2. Направление главного удара не определено, бьём растопыренными пальцами. Грубо говоря, усилия равномерно распределены по фронту.

3. Авиация, как видим, практически не работала из-за наличия средств ПВО у противника, арткорректировщиков в группах практически не было.

4. Подготовленный резерв разведки не создан, главных сил в виде пехоты — что кот наплакал. Главных сил просто не было.

5. Насчёт воли командующего комментировать не буду, воли у нас хоть отбавляй. А вот желание прославиться на всю Россию в отсутствии штатного командующего группировкой было огромным.

6. Сроки планирования и подготовки к предстоящим действиям не соответствуют характеру выполняемых задач.

Думаю достаточно. А теперь делайте вывод сами, что это было. Кое-кому хотелось стать Героем.

Александр Соловьёв:

— Я в случайные совпадения на войне давно не верю. Много раз попадал в такие ситуации, когда куда-то приходишь, там тебя уже ждут. Не бывает совпадений на войне. Было ли предательство? Насколько я знаю, по неофициальной информации, по слухам, ФСБ кого-то искала в группировке, кто сливал информацию боевикам. Автор статьи в «МК» грешит на двух человек: генерала Вербицкого и подполковника Митрошкина. Митрошкин — нелогично. Я был с ним в одном бою, в том же Дуба-Юрте. В то, что он предатель — я не верю. Но странно, что он пошёл на какую-то сделку с чеченцами, пусть и мирными. Нам он тогда в Дуба-Юрте сказал, что никого там не нашёл, своему старлею из ГРУ сказал, что встретишься с чеченскими проводниками, они тебе помогут. А этот старлей был с первого отряда, который стоял на высоте, из-за которой всё и началось.