Валерий Киселёв - Разведбат

Приказ есть приказ, надо выполнять. На трех БМП, на каждой по 11–12 человек, а всего 29. Офицеров в роте было тогда только двое — Шлыков и Миронов.

Разведгруппа «Нара» под командованием старшего лейтенанта Владимира Шлыкова около шести часов утра 31 декабря начала медленно двигаться и вошла по дороге в казалось бы ещё спавшее, покрытое зимним утренним туманом село. Считанные минуты оставались до начала трагедии. Залёгшие в огородах у домов бандиты уже прицеливались в колонну боевых машин из гранатомётов и пулемётов…

Остановиться бы, спешиться, проверить эти огороды…

Михаил Курочкин, гранатомётчик, группа «Нара»:

— В шесть утра выдвинулись на окраину села. Приказ: «Стоять». Стояли минут десять. Приказ: «Выдвигаться». Выдвинулись в село. Недалеко, вижу — больница стоит. Мы со старшим лейтенантом Шлыковым ехали на первой БМП, сидели рядом, на одной машине. У меня была привычка сидеть возле пушки, но тут Шлыков сел, и я рядом примостился…

Геннадий Бернацкий, командир взвода, старший лейтенант:

— У нас на высотах ярко светило солнце, а внизу, в селе, стоял туман. В шесть часов утра услышали по рации, позывной был второй роты, что прошли омоновский блокпост, и идут дальше на Дуба-Юрт. Слышим по рации «Иду вслепую!». Кто-то им приказывает: «Идите вслепую!».

Александр Соловьёв:

— У меня с собой была рация «Арбалет», по которой я услышал на частоте батальона доклад исполнявшего обязанности командира второй разведывательной роты старшего лейтенанта Шлыкова, о том, что он готов войти в Дуба-Юрт. При этом командир второй роты пользовался позывным роты «Акула», поэтому я понял, что он говорил именно обо всей роте. Командир второй роты два раза спросил: «Что делать?», на что «Сотый» ответил: «Идите вслепую!». Командир роты переспросил: «Не понял, что делать?», «Сотый» ему опять ответил: «Идите вслепую!». Этот диалог я слышал лично со своей радиостанции, которая постоянно находилась при мне.

Михаил Курочкин:

— У меня было предчувствие, что сейчас что-то случится… И точно — на нашу машину из-за дома летит граната — взрыв прямо на броне! Меня в это мгновение старший лейтенант Шлыков столкнул плечом с брони. Я ему за это обязан жизнью. Меня не задело, но ранен Шлыков, и очень тяжело — Воронин, ему весь живот разорвало осколками. Кто-то из ребят-контрактников вколол ему промедол, но без толку — он уже умирал.

Сразу же после взрыва гранаты начался очень плотный автоматный обстрел колонны из близлежащих домов. Все мы тут же попрыгали с машин, заняли оборону на обочине дороги. Пока нас спасало то, что ещё было темно, под утро. Радист стал передавать, что вся колонна попала в засаду…

«…При выдвижении группа (ст. л-та Шлыкова) попала в подготовленную засаду, и, понеся значительные потери, закрепилась в здании».

Геннадий Бернацкий:

— И в 6:15 внизу, в селе — грохот, разрывы!». Саня Соловьёв снял наушник: «Слушай!». По рации слышим крики: «Пацаны! Помогите! Нас убивают! Мы погибаем!». Что делать? Надо вниз идти! А нас бросили на штурм этих высот, вместо того, чтобы помогать парням, которые попали в селе в засаду.

Александр Соловьёв:

— Я слышал по радио крики: «Меня подбили, спасите! Помогите!». У меня волосы дыбом вставали от криков в эфире. Наших жгли с двух сторон, в том числе и с той высоты, где должны были быть наши. В это время у нас на высоте завязался бой. Один наушник радиостанции у меня находился на ухе, и я продолжал прослушивать частоты батальона. Минут пять было все спокойно. Но затем я услышал крики о помощи механика-водителя одного из подбитых БМП. Также я слышал, как какой-то сержант кому-то докладывал, что ведёт бой. Кто-то докладывал, что роту обстреливают из всех ближайших домов из гранатомётов и прицельным снайперским огнём.

Командир второй роты доложил «Сотому», что я, «Нара», попал в засаду. Также командир второй роты докладывал, что много подбитых машин, кончаются боеприпасы, большие потери личного состава. На это «Сотый» ответил ему: «Закрепиться на занятых рубежах и держать оборону до подхода подкрепления». Командир второй роты просил помощь, говорил, что минут через пятнадцать от роты никого не останется. Затем кто-то другой, кто это был — не знаю, пользуясь позывным «Сотый» сказал: «Сделаем, что можем, но сейчас послать некого». Затем этот же голос сказал «Наре»: «Отходите, послать некого».