Георгий Брянцев - Тайные тропы

— При чем же здесь я? — теряя самообладание, почти крикнул Юргенс.

Марквардт встал.

— Не пытайтесь казаться глупее, чем вы есть на самом деле! — сказал он резко. — И не считайте меня идиотом.

Юргенс побледнел от досады, гнева и страха, а Марквардт продолжал говорить, и его слова били по взвинченным нервам Юргенса, точно удары палкой.

И как только хватает, мягко выражаясь, смелости у Юргенса спрашивать, при чем здесь он! Было два претендента на наследство тестя, выражающееся в кругленькой сумме, а теперь остался один.

Марквардт прошелся по комнате. Он дал Юргенсу понять, что не заинтересован в его разоблачении, но ведет себя Юргенс по меньшей мере глупо. Создается впечатление, будто он задался целью сам накинуть себе на шею петлю.

— Только эта цифра, — Марквардт ткнул пальцем в листок бумаги, — вынуждает меня вытягивать вас из петли.

— Вы знаете?.. — вскрикнул Юргенс.

— Без вопросов, — оборвал Марквардт. — Не время. Но учтите, что если вы, вопреки здравому смыслу, полезете дальше в петлю, я за вами следовать не намерен. Надеюсь, поняли?

Юргенс кивнул головой и, вынув из кармана платок, снова вытер влажный лоб и покрывшиеся испариной руки.

Марквардт опустился на свое место. Теперь эту тему он считает исчерпанной. Пусть лучше Юргенс расскажет, какой ветер дует с фронта.

Юргенс подробно проинформировал о положении на фронте. Он говорил более уверенно, даже с подъемом, так как теперь видел в лице Марквардта не только шефа. Юргенс старался обрисовать положение немецкой армии в самых мрачных красках. Он уверен, что русские не ограничатся освобождением своей территории: они придут в Германию.

— Это не ново, — возразил Марквардт. — Но они не придут, а приползут, истекая кровью. Приползут обессиленные, не способные твердо стоять на ногах и говорить во весь голос. Ситуация крайне оригинальная: Россия и Германия обе победят и обе будут побеждены.

Юргенс сдвинул брови:

— Конечно, такое равновесие возможно, но лишь в том случае, если союзники России не высадятся в Европе. Оно нарушится в пользу русских, как только откроется этот пресловутый второй фронт. Тогда Германии будет хуже.

— Ерунда! — безапелляционно заметил Марквардт. — Будет не хуже, а лучше. Да-да! Именно лучше. Если второй фронт и откроется, то его цель — не помогать русским, а играть роль сдерживающего барьера, ибо русские способны пойти далеко на Запад. Вообще говоря, с Россией связываться не следовало. Одно дело Чехословакия, Франция, Польша, но Россия — это совсем другое. В июне сорок первого года фюрер сделал страшную ошибку. Но то, что произошло, должно было произойти. Второй фронт спасет не русских, а немцев.

Юргенс в раздумье потер подбородок:

— Да они не очень спешат помогать Советской Армии. Марквардт рассмеялся:

— Конечно! Учтите, Юргенс, что в данное время в России во главе английской военной миссии стоит полковник Джордж Хилл. Уж в чем в чем можно упрекнуть Хилла, но только не в симпатиях к коммунистам. Он далек от того, чтобы крепить военный союз между русскими и англичанами.

Марквардт прошелся по комнате и остановился около висевшей на стене большой карты Германии. Заложив руки за спину, он долго и сосредоточенно вглядывался в паутину красных, голубых, черных линий.

— Этот город вам знаком? — Марквардт ткнул пальцем в черную точку.

— Отлично.

— Я выбрал его для вашей будущей резиденции. Местечко удобное.

— Это в том случае, если… — начал Юргенс.

— Да-да-да… именно в том случае! — И Марквардт громко рассмеялся.

Очнулся Леонид Изволин на каменном полу. Голова горела от мучительной тупой боли. С трудом открыв глаза, он стал осматриваться. Перед ним — серая стена, вероятно цементная, в углу на скамейке — два немецких солдата с автоматами. В комнате тихо…

Леонид закрыл глаза и попытался восстановить в памяти то, что произошло. Но боль не давала возможности сосредоточиться. Леонид тихо застонал. Мозг заволокло туманом.

Один из солдат нагнулся, чтобы поднять Леонида, но он напряг все силы и поднялся сам. Голова закружилась, боль стала еще острее. Он закачался и в то же мгновение ощутил на запястьях холодок металлических наручников. Его толкнули к двери и повели по длинному коридору. Шли медленно. Навстречу попадались конвоиры с арестованными, откуда-то доносились вскрики, стоны. Леонид зашагал быстрее, чтобы не слышать этих звуков.

Вот лестница — ступеньки ведут на второй этаж. Опять крики и стоны. Горло сжали спазмы. Через несколько минут с ним случится то же, что с этими несчастными.