Виктор Найменов - Окруженец

Утром я проснулся бодрым, хандра окончательно испарилась. Хотелось просто рвать и метать! Я быстренько сделал все необходимые дела и отправился в путь. Пошел я налегке, с одним автоматом и ножом, да две гранаты. Задерживаться там я не собирался, как не собирался и сильно громко воевать. Все надо сделать по-тихому. До деревни добрался без проблем и осторожно стал обходить ее по кругу, может быть, и попадется какая-нибудь жертва, но никого не обнаружил. Тогда я снова «взлетел» на дерево, с которого убрал германского офицера, и стал внимательно всматриваться. Вот я увидел полицая с лукошком, он выходил из деревни. Вот ведь гад, а! И совесть у него чистая, грибов захотел, сволочь поганая! Злость душила меня, потому что я узнал его в лицо. Он был одним из тех, кто держал пленного измученного капитана перед расстрелом, не давая тому упасть на землю. Сейчас я с тобой посчитаюсь, один на один. Такой ли ты храбрый, как с безоружным человеком? Поглядим, сказал слепой, как безногий спляшет! Я приметил ориентир, слез с дерева и пошел за предателем. Наконец, мне удалось настичь его, но я себя не выдавал. Мне нужно, чтобы он отошел от деревни, как можно дальше. Да и обстановка нужна совсем другая. Так и следовал я за полицаем, совершенно незаметно для него. Предатель ни на что не обращал внимания, все его мысли заняты грибами. Он чувствовал себя в полной безопасности.

И вот подходящий момент настал. А, между тем, слепая злость у меня уже прошла, и действовал я спокойно. Полицай вышел на небольшую полянку, которая почти сплошь поросла лисичками. Он удивленно присвистнул, прислонил свой карабин к стволу березы и принялся на карачках собирать грибы. Я подкрался к его карабину и тихонько окликнул его:

— Эй, грибничок! Отдохнуть пора!

Полицай напрягся, потом оглянулся, вскочил и бросился на меня. Но его остановил черный зрачок автоматного ствола. Похоже, он уже пришел в себя и спросил неожиданно тонким голосом:

— Чего тебе надо?

Мне необходимо было расшевелить его, вывести из себя, поэтому я ответил ему веселым голосом:

— А вот тебя и нужно, поганец!

Что-то на меня, в последнее время, какое-то веселье нападает в ответственные моменты. Может, я с ума сошел? Да не похоже, вроде! В это время в руке у полицая появился нож, и он злобно ощерился:

— Ну, с-сука! Скажи спасибо, что «шмайссер» при тебе. Иначе я бы порвал тебя на портновские заплатки!

Вот этого мне и нужно было от него добиться. «Юпитер, ты сердишься, значит, ты не прав!». И я ему ответил:

— Ну, что же! Давай повеселимся!

Я снял автомат с плеча и поставил его рядом с карабином. Теперь мы стояли напротив друг друга с ножами в руках. А этот поддонок пропищал:

— Вот теперь другой коленкор. Теперь я буду тебя убивать. Ты пожалеешь, что вышел на меня. Подумаешь, галифе надел!

И, перебрасывая нож из одной руки в другую, он угрожающе двинулся на меня. Он был крупнее меня и, явно, сильнее. Но это нисколько меня не смущало. Сейчас моей задачей было не подпустить полицая к оружию. Поэтому я снова взял автомат и прочертил очередью прямо у него под ногами:

— Ну-ка, сдай назад и выходи к центру поляны!

Он, конечно, отошел, но проклятия так и сыпались из него, как из дырявого мешка. Я, молча, подошел к нему, и схватка началась. Каждый из нас знал, что этот бой может оказаться последним в жизни. Поэтому сначала мы просто топтались на месте, размахивая ножами. Первым бросаться на этого амбала я не хотел и поэтому держался настороже. А у полицая нервы не выдержали, и он яростно бросился на меня. Я одним шагом ушел от него влево, и он проскочил мимо, как разъяренный кабан. А я все-таки успел полоснуть финкой по его руке с ножом. Тут он совсем рассвирепел и стал бросаться на меня, почти ничего не замечая. А я просто играл с ним, нанося неглубокие раны. Это и было моей ошибкой, и чуть не стоило мне жизни. Я вообще потерял бдительность, уверившись в свою несомненную победу. А в это время полицай каким-то немыслимым финтом сумел выбить у меня нож. Вот тут-то я и вернулся на землю, а полицай стал наседать на меня все сильнее, я еле-еле успевал уворачиваться от его ножа. Все же, мне удалось выбить у него оружие, и тоже ногой. Но, отступая, я зацепился за какую-то кочку и упал на спину. Полицай кинулся на меня, а я успел ударить его кулаком в нос. Но его это не остановило, он прижал меня к земле и вцепился своими лапами в мое горло. Я боролся, как мог, кровь из его разбитого носа капала мне прямо на лицо, но я ничего не мог с ним поделать. И вот здесь меня охватила ярость. Что же мне, помирать под березами, одинокому, как есть, и тверезому? Я собрал все силы и нанес страшный удар в горло полицая. Что-то хрустнуло у меня под кулаком, пальцы полицая разжались на моем горле, он как-то жалобно хрюкнул и навалился на меня всей своей тушей. А у меня уже не осталось никаких сил, чтобы скинуть его с себя, я только сумел отпихнуть от своего лица его поганое рыло. Приходил я в себя и набирался сил, наверное, с полчаса. Потом все-таки вывернулся из-под этой кабаньей туши. На ноги подняться сил так и не было, и к оружию я добирался ползком.