Андрей Малыгин - Зеркало, или Снова Воланд

— Соверршенно неспрраведливо! — тут же отреагировала Гарпия.

Шумилова весь этот «одеколонный конфуз», реакция Орлова и сарказм «Воландина» явно развеселили, и он, раскрасневшись и энергично сотрясаясь телом, фыркал и буквально давился от смеха.

— Конечно же, Петр Петрович, — хлопая зелеными глазами, иронично откликнулся пионер, — абсолютно согласен с Валерием Ивановичем — даже очень смешно свою неуклюжесть в таких пустяках сваливать на кого-то другого…

— Ты верно заметил, Аллигарио, — несколько посерьезнел гость, — некоторые люди так и привыкли поступать: все свои просчеты сваливать на кого-то другого. То на светлые силы, что недостаточно вдохновляли и освещали их праведный путь, то на темные силы, что дорожка у них чересчур уж извилистая и ничего им в дороге не было видно. Ну точь-в-точь, как ваш благоухающий Лев Петрович, — поморщился «Воландин». — А ведь надо просто иметь в виду: существуют день и ночь, которые в единстве и составляют сутки. День и ночь, светлое и темное — две неотъемлемые стороны одного и того же. Как две половинки яблока. Ведь просто так, как вы догадываетесь, ничего не создано. Все находится в единой гармонии и равновесии. Неужели это так сложно понять? А человек все время пытается бороться с темной стороной, что совершенно бессмысленно!.. Бороться за то, чтобы все время был день и не было ночи. Извините, но это же полный абсурд. И все, что в вашей жизни происходит плохого, вы непременно пытаетесь списать на темные силы, а сам человек здесь как будто бы совсем ни при чем… Но ведь это, любезнейший, абсолютно неправильно и крайне несправедливо!.. Надо все же знать предназначение каждого ведомства и научиться понимать природу вещей и процессов. Для чего, как не трудно догадаться, нужно их просто изучать. И изучать серьезно… А так, конечно же, можно все валить на нас…

Вы же неглупый человек, — понизил он голос и заговорил интимно-доверительным тоном. Хозяин кабинета при этом превратился весь в слух и внимание, — и я вам скажу по большому секрету, что мы только, как вы говорите, испытываем на прочность человека, искушая и соблазняя его, а уж остальное, извините, он делает сам… Как писал ваш известный баснописец: «Чем кумушек считать трудиться, не лучше ль на себя, кума, оборотиться?» А вместо того чтобы в самих себе немного покопаться и разобраться, вы все время одержимо надеетесь на какие-нибудь сверхъестественные силы…

Согласитесь со мной, что народец все же сам должен задуматься о том, как обустроить свою жизнь таким образом, чтобы почти все были довольны, и уж в первую очередь, конечно, чтобы были сыты.

— Конечно, никаких сомнений, — уверенно кивнул головой Шумилов.

— Это, по-моему, очевидно, — продолжал убежденно и невозмутимо гость, — и без решения этого кроссворда вообще ничем, чтобы не предвидеть в дальнейшем печальных последствий, заниматься нельзя… Можно сказать, что это вопрос номер один. Так ведь? Хотя должен заметить, что затронутая нами тема относится к ведению уже совсе-ем другого ведомства. Но вы, уважаемый, представьте себе: ведь если я не буду заботиться о своих помощничках и кормить их, как вы думаете, что тогда может произойти? И не ломайте долго голову, любезнейший, конечно же, будет бунт!!! — проговорил он почти шепотом.

— Как… и у вас тоже возможно?.. — выдохнул крайне удивленный Валерий Иванович.

— Ну а чему же здесь удивляться, — отреагировал «Воландин», — законы мироздания едины. Для любого движения, как вы понимаете, нужна энергия в той или иной форме, и для понимания этого некоторая часть человечества уже как будто доросла…

А в то же самое время, пока собеседники касались этой трудной и интересной темы, Валентина Александровна, секретарь Валерия Ивановича, выйдя из заводской проходной, спешила, как вы догадываетесь, на заранее обусловленную встречу. По быстрым, торопливым движениям и выражению лица можно было без труда догадаться, что определенные мысли и эмоции ну просто переполняли ее. Но в то же самое время маленькая черная капля непонятной и смутной тревоги, сидящая где-то внутри, словно мелкая и неприятная заноза, изредка упрямо напоминала о себе, пытаясь настойчиво отравить прилив ее чувственного благоухания.

Тут в воздухе внезапно посвежело, а по макушкам больших деревьев грозно промчался ветер.

Она заспешила на противоположную сторону улицы… и в тот же самый момент где-то слева раздался внезапный нервный сигнал автомобиля и резкий, душераздирающий скрежет тормозов. Взгляды находившихся поблизости мгновенно потянулись в направлении трагических звуков.