Андрей Малыгин - Зеркало, или Снова Воланд

— Ты это брось, чего орать-то, я, что ли, тебя сюда засадил, — забурчал Лужин, развязывая мальчишку. — Ничего таинственного… Подвал, как подвал, я просто хочу узнать… а ты, чудак, сразу на горло берешь… Конечно, сейчас развяжу… Родители уж поди волнуются. Ты где хоть, мальчик, живешь-то, близко или далеко отсюда? А?

— В том-то и дело, дяденька, что очень далеко, — печально вздохнул мальчишка, разминая затекшие руки.

Услышав это, Лужин обрадовался: «Это уже хорошо. Надо выпроваживать пацана потихоньку, без шума-гама, авось и не запомнит местечко…»

А в это время черная птица, до того молчаливо наблюдавшая за событиями и крутившая по сторонам головой, вдруг взмахнула крыльями и бесшумно перелетела прямо к мальчишке на плечо. Сорванец же ничуть не удивился, а деловито достал из кармана штанов красную пилотку и надел ее на голову. Странно, но похоже, что пленение и пребывание здесь его не очень-то и напугало.

Лужин опять вытаращил глаза.

— Ну и ну! Елки зеленые!.. Так… мальчик, это твоя, что ли, птичка-то?

— Конечно, моя, дяденька. Вы же видите, что она ручная. Она еще и не то умеет… — равнодушно произнес мальчишка, рассматривая помещение. — Сколько тут всего у вас! А можно мне этими железками поиграть?

— Отчего ж не поиграть, поиграй… если уж так хочется, — нервно вздохнул Лужин, куском сатиновой тряпки вытирая вспотевшую лысину.

— И это все, все, все ваше, дяденька? — вроде бы удивился мальчуган.

— Ну да… не стесняйся…

— Вот это да! И как много у вас тут всего! Вот бы и мне столько же!.. — не унимался сорванец, трогая руками непонятные железки.

Николай Семенович нервно дрогнул лицом:

— Вырастешь, и у тебя, может быть, будет столько же… — а про себя подумал: «Странный какой-то малец… все рыщет чего-то, высматривает. А глазенки какие нехорошие… У-у… Так и зыркают, и дырявят насквозь… И как он тут все-таки оказался?»

— Нет, — грустно вздохнул мальчишка, — у меня уж точно столько не будет…

— Это почему же… чудак? Вот вырастешь, в преспективе… заработаешь кучу деньжонок и поднакупишь, чего душа пожелает.

— А вы тоже все это купили? — глянул прямо в самые зрачки пионер.

Лужин даже отвел глаза: «Вот, змееныш сопливый, пристал!»

— Ну чего ты пристал с вопросами-то? Тебя уж папка с мамкой, наверно, обыскались, места себе не находют, а ты тут… прохлаждаешься… — выпалил он сбивчиво. — Давай дуй до дома. А то и уроки выучить не успеешь…

И тут вконец обнаглевший пионерчик взял и выплюнул уж совершенно ни в какие ворота не лезшие гнусные словечки:

— А я вот что думаю: а, может быть, дяденька, вы все это просто украли?

От этих наглых и беспардонных слов у Николая Семеновича в мозгу словно ярко мигнула электрическая лампочка и тут же с треском разлетелась на куски: «Вот тебе и на! Вот вам и пончики с крысиным ядом!» А внутри живота от гадкого предчувствия прямо все так и заскулило:

— Продаст, дьяволенок! Как пить дать продаст, чертово отродье! Ох, чует мое сердце! Что же теперь делать-то?

Не страдая приступами тугоухости, Лужин, однако, сделал вид, что последние слова пионера не расслышал. Он твердо понял, что в таких ситуациях нечего ждать милости от природы, а надо действовать самоим.

— А ну пойдем отсюда. А то… придется тебя в ближайший участок, в милицию отвести… за… — попробовал пригрозить он, пытаясь ухватить мальчишку за руку, но почему-то промахнулся.

— А меня-то, дяденька, за что? — фальшиво заныл вертлявый сорванец, отскочив в сторону. — Я ничего такого не делал. А вот вам, как мне кажется, туда как раз самая прямая дорога.

И тут птица, сидевшая у мальчугана на плече, раскрыла крылья и вдруг громко заорала человеческим голосом:

— Пр-рямая дор-рога! Пр-рямая дор-рога!

Это было уже слишком. У Николая Семеновича потемнело в глазах, и он плюхнулся на пол там, где и стоял.

Когда же пришел в себя, то увидел, что в помещении появилось еще одно действующее лицо — здоровенный парнина в черной кепке и клетчатом пиджаке. Лужин взглянул на кулачищи громилы и отчетливо понял, что хорошей «преспективы» в дальнейшем у него совсем не прорисовывается и результат легко предсказуем. Как любил образно выражаться его дражайший шурин Геннаха подшофе, здравствуйте, девочки, приехали!

Впрочем, до какого-либо мордобития дела все же не дошло, но пересказать историю о своем тайном хранилище и, хочешь не хочешь, покаяться в совершенном пришлось. Как пришлось и поклясться своим драгоценным здоровьем, что все, что сумел Николай Семенович так старательно… насобирать, он в ближайшее время непременно вернет на прежнее место, направив, поток энергии в обратную сторону. Хотя, как вы понимаете, это и было до чрезвычайности нелегко.