Андрей Малыгин - Зеркало, или Снова Воланд

После этих слов все живое вместе с ошарашенным президиумом собрания просто умерло. В зале повисла гробовая тишина, словно все разом куда-то испарились.

Орлову даже показалось, что он ослышался. В следующее же мгновение он вопросительно глянул на секретаря парткома — уж он-то должен был непременно быть в курсе. Но тот, похоже, и сам был не менее его озадачен. Затем дернул головой в сторону выступающего, но тот, криво улыбаясь и выжидающе посматривая на него, уже открывал руками коробку, в которой, очевидно, и находились награды…

У Орлова от неожиданности и напряжения даже закружилась голова и кровь обильно бросилась в лицо. Он не мог поверить в случившееся. Это было похоже на какой-то фантастический сон. Но тут с места подпрыгнул уже совершенно багровый Павел Васильевич Бородкин и изо всех сил начал ударять ладонями друг о друга. За ним как цепная реакция подхватили и все остальные. Подобно внезапной грозе громыхнул и обрушился шум аплодисментов. Все дружно повскакивали с мест и изо всех сил начали хлопать и что-то кричать.

У Орлова же от волнения подкашивались ноги. Он растерянно взглянул на гостя, не шутит ли тот, но модно одетый порученец уже сам направился к нему с раскрытой коробкой в руках. Орлов замедленно приподнялся с места, а в это же самое время в голове у него, словно огненные петарды, прыгали и взрывались сумасшедшие мысли и вопросы: «Нет, это неправда, на партийном собрании подобных наград не вручают… Он еще не успел вырастить в своих рядах трех рабочих — ленинских орденоносцев, а лишь одного — героя кузнеца Баркова… Представление в Москву на него не посылали… Никто из друзей из министерства не позвонил… и даже на награждение не приехал…»

Но тут же откуда-то из самой глубины сознания вынырнули другие доводы, которые резонно заметили: «Но это все же не детский сад, и такими вещами не шутят!.. Может быть, отсутствие всякой информации — просто заранее подготовленный сюрприз?.. Неужели все-таки правда?!»

Сидевшим в зале было заметно, что слова московского гостя застали генерального врасплох, что он крайне смущен, удивлен и даже как-то нерешителен. Порученец же уверенно приблизился к Орлову, пожал приветственно его руку, извлек из одной красной коробочки золотую звездочку и ловко прикрепил ее на пиджак награжденного. А затем повернулся к залу лицом и, улыбаясь, захлопал в ладоши.

Ошеломленный директор механически успел отметить про себя холодные руки гостя и какой-то необычный озноб, прокатившийся по его телу после прикосновений порученца.

Через некоторое время умолкли аплодисменты и взоры присутствующих устремились к сконфуженной фигуре нового героя. А тот, весь взволнованный и не менее красный, чем Бородкин, обращаясь к залу, смущенно проговорил, что подобный факт для него является полной неожиданностью, просто непредвиденным сюрпризом, что он чрезвычайно польщен и счастлив от такой высокой оценки Родиной его скромного труда и что в оставшееся время не пожалеет ни сил, ни энергии на благо и всего города и, конечно же, своего родного предприятия.

Тут помощник московского гостя, к новому удивлению Орлова и присутствующих, предоставил слово для приветствия награжденного представителям других организаций. Вот это оперативность!

На сцену один за другим поднимались рыжий пионер из подшефной школы, который басистым голосом благодарил за исключительную заботу о детях, какая-то страшненькая старуха от организации ветеранов и вертлявый тип с котообразной физиономией от трудового коллектива родственного предприятия, который и вовсе просто расшаркался о заслугах и достоинствах директора, словно говорил о своем родном отце, а не о постороннем для него человеке. В начале выступления изо рта у вертлявого вылетел и вообще какой-то престранный математический каламбур. Первая фраза его речи звучала так:

— Сегодня, когда исполнилось шестьдесят шесть дней со дня шестидесятилетия всем нам дорогого и уважаемого Льва Петровича Орлова…

Конечно, никому другому и в голову-то не пришло бы подсчитать, сколько дней пролетело с момента юбилея, а этот вот, смотрите, не поленился, чудак…

Затем начались поздравления от своих, заводских. Люди подходили, трясли герою руки, говорили душещипательные слова. А Орлов механически слушал, благодарил, а самому при этом казалось, что он участвует в каком-то странном фантасмагорическом представлении. Но все равно было так удивительно приятно…