Хьюберт Селби - Глюк

«Мистер Кинси, может быть, скажете что-нибудь нашим зрителям?»

«Понимаю, вы тут по-соседски… Эй, Клайд, хорош махать кулачищами перед камерой… Вы уж не серчайте на старину Клайда, он мне самый близкий друг последние пятьдесят лет или даже больше. Верно, Клайд? Он славный малый, просто решил меня защитить».

«Это точно, никогда не знаешь, что у этих му…»

«Полегче, Клайд».

«Мистер Кинси, поведайте нашим зрителям, по какому поводу вот уже тридцать лет устраиваются эти торжества?»

«Вот я сейчас вам поведа…»

«Остынь, Клайд. Старине Клайду не нравится, когда в наши дела лезут посторонние. Понимаете, мы люди простые, городок наш маленький, но гордости нам не занимать».

Боже, как они радуются! Выглядят как отбросы семейки Сноупсов, а корчат из себя соль земли.

«Мы празднуем победу Давида над Голиафом в…»

«Давида над Голиафом?»

«Правильно, сынок. Давида одноэтажной Америки над Голиафом правительства, который норовит учить нас, как жить, и вторгается в наши жилища. Вот мы ему и сказали попросту: нет, мистер федеральное правительство, нечего подсказывать нам, как жить. Мы рождены свободными и с Божьей помощью умрем на свободе».

Невероятно! Никогда ничего подобного не видывал. Они…

«Спасибо, Стив. Вы смотрели репортаж Стива Уилсона с тридцатого по счету ежегодного барбекю в честь оправдания Верзилы Джима Кинси, обвинявшегося в убийстве двух чернокожих врачей, входивших в бригаду по десегрегации больниц. Их изуродованные тела были найдены за городом, в канаве. Несмотря на прямые улики, изобличавшие Джима Кинси, присяжные, посовещавшись час с минутами, признали его невиновным. Как вы только что видели и слышали…»

Господи, барбекю! Пикник, праздник! Каждый год в течение тридцати лет. Все знают, что произошло, все до единого. А им наплевать — то есть нет, именно это они каждый год и празднуют. Они горды его поступком и прячутся за его спиной. Он сделал то, что хотелось сделать всем им. Он герой. У них кишка тонка, а он взял и убил. Он счастлив, весь сияет, не испытывает угрызений совести, не ведает за собой вины. Сияющий и свободный. Двое убитых не в счет, они вообще не существуют. Невинные люди, пытавшиеся помочь другим. Их смахнули, как придорожную пыль, стерли и забыли. Теперь там жрут мясо, хлещут холодное пиво и виски, хохочут и гикают, хлопают себя по коленкам и друг дружку по спине, скрипочки пиликают, все отлично проводят время. Защита наследия. Прав штата. Заслушать показания, потом удалиться в совещательную комнату и болтать там о погоде, урожае, рыбалке в пруду. Посматривать на часы. Присяжные совещаются. Закон и порядок во всей красе. Трактор Ларри. Пикап Дьюи. Видали когда-нибудь такую бешеную корову, как у Ларри? Послать за ленчем. Расплачивается округ. Доесть все до последней крошки. Допить колу. Встать и потянуться. Ну, пора назад. Торжественный вид. Хотя на Верзилу Джима невозможно глядеть без смеха. Да. ваша честь, вердикт вынесен (еще как вынесен, задолго до суда). Никаких прыжков и радостных воплей при оглашении. Двенадцать постных рож. Пусть другие поздравляют Верзилу Джима и лупят его по спине. Зато внутри все поет и хохочет. До чего же здорово! И пусть никто не лезет к нам с поучениями, как жить. Ясное дело, их никто не переделает. Они сами знают, как это делать. Как думать. Кола и виски. Откуда такие берутся? Как становятся всеобщими героями? Отвратительно! Запредельно. Даже сам Барнард по сравнению с этим… А почему, собственно? Вдруг он был коварен? Кто знает, сколько людей погибло из-за того, что он «просто выполнял свой долг». Никто никогда этого не узнает. Верзила Джим по крайней мере сделал это собственными руками. Он не прятался за письменным столом, не прикрывался бюрократией. Этого у него не отнимешь. Но это не оправдание. Оба уничтожали невинных, и им нет прощения. Нельзя допускать, чтобы зло существовало и росло, особенно когда оно обнаружено. Нет, ни за что. Позволять злу жить дальше — значит становиться его частью, поощрять его. Или урок Нюрнберга нам не впрок? Откуда он взялся? Чем занимается? Как умудряется с этим жить??? Мистер Кинси, Верзила Джим, старина, надо думать, ты понятия не имеешь об Интернете. Не беда, он все мне о тебе поведает. Представь, Верзила Джим, там есть даже размер твоих башмаков, цвет твоих глаз, марка нижнего белья и правда о том, есть ли у тебя привычка его стирать. Так что, мистер Кинси, я, проклятый янки, могу, сидя в своем удобном домике, узнать о тебе даже больше того, что ты сам о себе знаешь. Но в этом мало смысла, ведь ты не соображаешь, кто ты такой и что натворил, как и все тебе подобные. Ну, так я скажу тебе кое-что, о чем ты сам ни за что не догадался бы: это все самообман. Обмануть можно только самого себя. Меня ты не обманешь, я, в отличие от тебя, не останусь слепцом. Ты — мерзкое насекомое, вредитель, а вредителей надо уничтожать, нечего позволять им отравлять воздух, которым мы дышим, землю, по которой мы ходим. Ты и твое невежество причинили всем остальным слишком много вреда. Боже, они ведь голосуют, все эти верзилы джимы и остальные парни — избиратели, неудивительно, что в конгрессе столько Джесси Хелмсов и нам приходится расплачиваться за их невежество и порочность…